Во вторую очередь, потребителями критических выступлений должны быть сами творцы фантастических миров, готовые посмотреть со стороны на свои свежевыпущенные сочинения, задуматься, остановиться, оглянуться, обрадоваться (или огорчиться) и, возможно, сделать выводы, необходимые для собственного будущего.
Третьей фокус-группой - хотя, возможно, первейшей по значимости - ценителей мудрого критического слова должны, по идее, быть издатели. Они могли бы хотя бы изредка спускаться с сияющих вершин бизнес-технологий на грешную землю и сверять свои ощущения с мнениями знающих людей, а в каких-то случаях и (чем черт не шутит!) корректировать после этого издательские планы...
Все это, однако, только сухая теория. Российская практика решительно не желает ей соответствовать. На практике рядовой читатель en masse в критические разделы даже специализированных фант-изданий заглядывает редко, доверяясь либо своим вкусам, либо фамилии автора, либо названию серии, либо названию книжки, либо рисунку на обложке. (Популярность, например, фантаста А. Белянина проистекает именно из трех последних условий; многие российские читатели из глубинки и по сей день путают его с А. Беляевым, воображая, будто автор "Человека-амфибии" благополучно жив, отрастил казацкие усы и при этом отчаянно шуткует...)
Про то, насколько господам издателям плевать на мнение экспертов - если это не эксперты по маркетингу, - ведущий рубрики уже вкратце писал в своей статье "Ад рецензента" (сентябрьский номер "FANтастики"). Большая часть вины ложится даже не на боссов, которые редко интересуется творящимся у подножья их Олимпа, а на среднее, наиболее агрессивное бизнес-звено, занятое продвижением брендов. Эти граждане активно презирают читателя, полагая его быдлом и загоняя его четко очерченное стойло. Не о читателе они, понятно, пекутся, а просто облегчают себе жизнь, сужая все богатство фант-литературы до считанного количества жанров и видов, а еще проще - серий. Слева живой Головачев, справа покойный Асприн, между ними упомянутый выше Белянин со своими царем и горохом. Все, что кроме, - неформатно, непродажно, непрезентабельно (от слова "презентация") и подлежит ленивому удушению.
Кто остается? Сами писатели, которые (что бы они там не говорили) за критикой ревниво следят. Но толку от этого, за редчайшим исключением, никакого. Пора признать: нынешние граждане, пишущие фантастику, критиков недолюбливают по-любому. Инстинктивно. На уровне спинномозговых рефлексов. Как собака - палку. Как радостно бухающий в день зарплаты румяный советский пролетарий - застенчиво-трезвого серолицего интеллигентика в очках и шляпе.
Тех критиков, которые мягки с фантастами и даже слегка перед ними заискивают (такие выродки среди нашего брата, увы, встречаются), фантасты просто презирают, хотя и изредка подкармливают некондиционными бутербродами. Ну а злобных критиков терпеть не могут - активно, деятельно, ничуть не стесняясь своих чувств.
Критиков из разряда злобных не сажают в президиумы, обделяют наградами, не зовут на презентации и не только не дарят книжек с трогательными автографами, но и бдительно следят: не купил ли змей их сочинения за деньги? не намерен ли гад употребить покупку во зло? не стоит ли напасть на него в темном переулке, стукнуть по башке и отобрать свои шедевры от греха подальше?
В редакциях журналов фантастики мешками копятся ультиматумы рассерженных авторов: мол, если вы в вашем замечательном издании не перестанете разрешать рецензировать мои нежно-удивительные творения (кстати, удостоенные премий им. Царя Салтана, хана Батыя, Св.Себастиана и В.Д.Бонч-Бруевича!) этому дураку, козлу и иностранному шпиону NN, то я и сам откажусь от подписки на вашу помойку, и чадам-домочадцам (включая тещу) велю отказаться, и вообще ждите визита пожарных, санэпидстанции, налоговой и ФСБ...
Чтобы не подставлять никого из коллег, дальше обрисую ситуацию на личном примере: патентованному злодею Р.А. терять нечего.
Выбрав в ранней молодости тернистый путь критика, ваш колумнист с трудом представлял себе, ЧТО его ждет в будущем, хотя и смутно догадывался, что служба литературе медом ему не покажется. Реальность превзошла все ожидания. К 46 годам автор этих строк столь часто сталкивался со всеобщей неприязнью, переходящей в ненависть, что не мог не сделаться мизантропом.
Каких только чудовищных слухов не распускали обо мне в писательских кулуарах! Что я читаю книги по диагонали, открываю их наугад, не читаю вовсе, не умею читать вообще, нанимаю для чтения толпу литнегров, рву книги на части, топчу ногами, прижигаю напалмом и выбрасываю с балкона (да у меня и балкона-то нет!).