К моему счастью, выбор бритвы, шампуня и прочей дребедени прошел быстро. Я уже сама готова была взмолиться, чтобы Тео смилостивился надо мной. Пакеты у нас были разве что не в зубах. К рубашкам присоединились два свитера, брюки, джинсы, легкая куртка, носки. В отдел нижнего белья я просто отказалась входить, а Тео и не предлагал, поэтому подтолкнула его в спину, а сама плюхнулась на скамеечку возле какого — то фикуса, сквозь прозрачное стекло наблюдая, как Теодора обступают девушки. Они смотрели на него такими глазами, как голодная кошка наблюдает за наивной мышкой. И я уже не знала, хотят ли они продать моему злодею какие — нибудь плавки или просто съесть его с потрохами.
Тео сначала был вежлив. Он кивал барышням, смотрел на модели, которые они показывали. Затем я заметила, что у мага начал подозрительно дергаться глаз. А когда ему предложили нечто со слоновьим хоботом в нужном месте, по стеклу, отделяющему меня от него, медленно поползла трещина. Поняла, что надо спасать. Тео, девушек и магазин. Подхватила пакеты и потащилась в отдел нижнего белья.
— Добрый день, — поздоровалась с порога. — Девочки, что это вы засмущали моего парня? Тео, дорогой, я заждалась. Бери уже боксеры или плавки… штук пять. И пойдем отсюда.
Дамы поняли, что соблазнить попавшийся в сети объект не удастся ни прелестями, ни хоботом, и выдали то, что я потребовала. Передав Тео львиную долю пакетов, я выползла в коридор и двинулась к облюбованному фикусу. Потому что вокруг парня сгущалась тьма.
— Ваши женщины всегда такие назойливые? — хмуро спросил он, присаживаясь рядом.
— Ну, как тебе сказать, — я едва сдерживала улыбку. — Всегда. Просто сразу ставь их на место. Мол, мое сердце не свободно, идите в лес. Ну, или что— нибудь в этом роде. Что бы ты сделал в своем мире, если бы к тебе пристала назойливая девушка, которая ну совсем не нравится?
— Проклял бы, — вздохнул Тео. — На денек, чтобы знала.
Жестоко. Хорошо, хоть меня пока не проклял. Или магию бережет? Надо следить за языком!
— А если бы в моем мире какая — то дама попыталась критиковать мой выбор нижнего белья, превратил бы в жабу, — продолжал рассуждать Тео, мстительно сжимая кулаки. — И пусть бы до конца своих дней квакала на болоте.
— Мило, — представила себя в роли жабы. — Не удивлена, что у тебя сейчас постоянной дамы сердца нет.
— Моя дама сердца не стала бы так себя вести, — заявил Теодор. — В нашем мире женщины другие.
— И околдуют, и яду в чаек подольют, — вспомнились мне пару сцен из книги.
— Ну да, — Тео нехотя согласился. — Послушай, Ника, я все еще не понимаю твоего мира, поэтому если я что — то делаю не так, просто скажи. Я ведь живой человек, и не могу сразу привыкнуть.
— Хорошо, — сжала его руку. — Я скажу, если пообещаешь никого в этом городе не превращать в жабу.
— У меня сил не хватит, — тихо засмеялся Тео. — Но некоторым очень бы пошли выпученные глаза и бородавки.
Пришлось признать его правоту. В очередном магазине я уговорила Тео не менять купленную рубашку на футболку и потащила его к фотографу. Благо, в торговом центре можно было найти все. Пять минут спустя озадаченный Теодор рассматривал свой идеальный портрет, а я придумывала способ оставить себе пару фото.
— Слушайте, а сфотографируйте нас вместе, — попросила седого фотографа.
— А то у нас ни одного совместного фото нет.
— Хорошо, — согласился тот. — Присаживайтесь вот сюда.
Я быстро поправила волосы перед зеркалом и села рядом с Тео. Вспышка — и вот уже у меня в руках вещественное доказательство, что Тео мне не померещился, не приснился. Нет, он здесь, рядом, и мне не хотелось, чтобы он уходил.
Глава 8
После бурного похода по магазинам я жаждала только одного — отдыха. И желательно, часов так двенадцать. Поэтому наскоро перекусила и рухнула в кровать, оставив Теодора наедине с освобожденными полками в шкафу. Пусть раскладывает, мне давно пора было проредить количество вещей. Сквозь сон слышала, как он шелестит пакетами. Затем шаги удалились, и наступила тишина. Пока в нее не врезался дверной звонок. Открывать глаза не хотелось. Отпирать двери — еще больше. Я повернулась на другой бок и накрылась с головой одеялом. Из коридора донеслось:
— Прошу прощения, Маргарита, но Ника спит, и я бы не советовал вам ее будить.