Глава 17
Утро не принесло мне ничего хорошего. Точнее, принесло бы, если бы в половину восьмого не вспомнила, что настал понедельник. А значит, пора выходить на работу. Подскочила с кровати, словно за мной гнались вчерашние темные, и заметалась по комнате.
— Что случилось? — Тео приоткрыл глаза.
— Да ничего, — буркнула на ходу. — Работа зовет! Значит, так. Я работаю до четырех. Пока меня нет, постарайтесь не поубивать друг друга. Хорошо?
Не дождавшись ответа, вылетела в коридор и помчалась в ванную. На завтрак рассчитывать не приходилось. К счастью, работала я недалеко, и ровно в восемь плюхнулась в привычное кресло. Достала из сумочки заветную справку. Надо зайти к шефу, пусть видит, что блудная сотрудница вернулась на место.
Шеф покивал, выслушал и вручил папку с новым заданием. Я тут же углубилась в документы и пожелания заказчика — это помогало забыть о том, что дома ждут двое заклятых врагов, готовых размолоть друг друга в муку. Ьбке начала делать наброски для встречи с клиентом, когда зазвонил мобильный.
— Алло, тетя Катя, — ответила соседке. — Здравствуйте.
— Ника, деточка, — пролепетала старушка, — ты дома?
— Нет, на работе. — Сразу внутренне напряглась. — А что случилось?
— Да из твоей квартиры такой шум доносится, словно мебель летает! Раз тебя нет, вызову полицию.
— Не надо полицию! — завопила я. — Сейчас сама приеду. Это родственники, они всегда шумят. Спасибо за звонок.
О нет! Только не это. Пожалуйста! Я с ними останусь без работы. Сгребла наброски в папку и помчалась в кабинет директора.
— Леонова, ты что — то хотела? — Иван Владимирович смерил меня недовольным взглядом.
— Да. — Склонила голову пониже. — Иван Владимирович, миленький, я все понимаю. Но мне срочно нужен отпуск за свой счет. Прямо сейчас. Понимаете, ко мне приехали родственники. У них сложный период в жизни, и я боюсь, что они просто поубивают друг друга, а выгнать не могу. Родители не простят. Мне соседка звонила, что в квартире драка. Пожалуйста, хотя бы недельку! А лучше две.
— Снеженика, ты понимаешь, что твою работу никто за тебя выполнять не будет?
От взгляда шефа хотелось провалиться сквозь пол, но я только виновато кивнула.
— Как думаешь, могу ли я дать тебе отпуск?
Иван Владимирович ждал ответа. Отрицательно качнула головой. Я бы тоже не стала держать сотрудницу, которая неделю была на больничном, а теперь требует отпустить ее на все четыре стороны.
— Пиши заявление. — Иван Владимирович махнул рукой. — Но если через неделю твои родственники не съедут, следующим станет заявление на увольнение.
— Иван Владимирович, спасибо, миленький! — закричала я, за минуту написала необходимую бумагу и помчала обратно домой. К тому моменту, как ключ провернулся в замочной скважине, в квартире уже царила тишина. А если они друг друга убили? Что тогда? Я же с ума сойду! Нельзя было оставлять Тео и Кейна под одной крышей. Нельзя!
Влетела в гостиную. Здесь снова царил разгром. На этот раз осколками не ограничилось. Книжная полка щеголяла выбитым стеклом. Дверца шкафа покосилась. Диванные подушки валялись на полу. Зато здесь был Кейн, и, кажется, живой. Маг сидел, обхватив руками голову. Сквозь вчерашнюю повязку проступили капли крови. Это что тут надо было делать? Ранки ведь были небольшие, он их почти залечил.
— Как. Это. Понимать? — рявкнула я, наступая на Кейна. Тот удивленно вскинул голову.
— Ника, ты что, раньше пришла? Теодор сказал, работаешь до четырех, — невозмутимо спросил он.
— Раньше. — Захотелось схватить это чудовище за шиворот и придушить. — Потому что мне позвонили соседи. Вы что здесь устроили? И вообще, где Тео? Теодор!
— Не кричи. — Кейн поморщился. — Жив твой возлюбленный, зализывает раны в ванной.
Я заметила на полу капли крови — и чуть не вскрикнула. Какие раны? Кейн цел — значит, кровь Тео? Чтоб им обоим провалиться! Сама прибью! Помчалась в ванную, рванула дверь — закрыто.
— Тео, — позвала ласково, стараясь не сорваться на крик. — Тео, милый, это я. Открой, пожалуйста.
Наверное, звучало наиграно, потому что хотелось рявкнуть: «Тео, бестолочь, открыл немедленно, или я добавлю!» Но я же приличная девушка. Была, пока с ними не связалась. Однако, дверь медленно отворилась. Теодор замер на пороге. Он старательно бинтовал кисть. Следы крови остались на светлой футболке. Под глазом расплывался огромный синяк.