— Значит, так, да? — Теодор медленно обернулся. — Теперь я понимаю. Все понимаю, Ника. Почему меня ненавидит Кейн. И ты тоже. Я же чудовище, правда? Человек без каких — либо принципов и сострадания.
— Тео, это всего лишь книга, — пролепетала я.
— Книга моей судьбы. — Перебил маг. — А я — то думаю, в чем дело? Что со мной не так? Почему жизнь бьет снова и снова? Оказывается, потому, что моя кружевница считает меня монстром.
— Это не так! — Я кинулась к нему. — Тео, родной, ты должен понять…
Наши взгляды встретили. Я остановилась. Он ненавидел меня. Так ненавидел, как мне и не снилось. Глаза Теодора пылали желанием укоротить жизнь одной девчонки, которая прямо или косвенно оказалась виновной во всех его бедах. Мне стало страшно. Впервые с того момента, как поняла и приняла, кто передо мной. Теодор едва дышал, сжимая и разжимая кулаки.
— Знаешь, Ника, — слова будто давались ему с трудом, — я часто встречался с чужой ненавистью, осуждением, неприязнью. С тем, что люди судят обо мне по цвету магии, совершенно не зная, как человека. Я даже смирился! С ними, с Кейном, с тем, что моя судьба — постоянное бегство от собственных страхов. И от всего, что мне дорого. Но я никогда не думал, что может быть больнее. Оказалось, может. Когда тебя видит чудовищем та, кого ты любишь. Наверное, не стоило тогда открывать портал. Все бы закончилось. Там и тогда, а не здесь и сейчас.
— Тео, ты не прав! — Вцепилась в его руку. — Я люблю тебя, слышишь? Люблю!
Теодор тихо рассмеялся. И этот смех напугал меня больше, чем любые ругательства. Потому что в нем был приговор: и для меня, и для него.
— Не пущу! — Закрыла спиной дверь, зная, что вот теперь он попытается сбежать.
А в следующую секунду меня впечатало в стену, и спину пронзила дикая боль. Тео применил ко мне магию? Это поразило больше, чем то, что сползла по стеночке на пол и стиснула зубы от боли. Но физическая боль не шла ни в какое сравнение с бездной, которая разверзлась в душе. Эта бездна затягивала, не давая дышать. По щекам покатились слезы.
— Ника, что случилось? — Послышался голос Кейна. — Ника?
Он влетел в кухню и склонился надо мной. В глазах светлого читалось искреннее беспокойство. Так странно…
— Ника! — Кейн затряс меня за плечи. — Где болит? Чем ударилась?
Тело окутал теплый, приятный кокон. На какое — то мгновение показалось, что сейчас усну, но реальность не дала долго продлиться забытью. Снова открыла глаза. Кейн был здесь, сидел передо мной, наконец — то сбросив маску циничного негодяя. И человек, который под этой маской скрывался, оказался совсем для меня незнакомым.
— Убью эту тварь, — прорычал Кейн, осторожно поднимая меня на ноги. Но боли больше не было. Физической боли. Зато душевная никуда не делась. Она только нарастала. Увеличивалась в геометрической прогрессии. Я готова была выть от осознания, что Тео ушел, что теперь я для него на одном уровне с Кейном. Или даже хуже, потому что Кейн его не предавал.
— Садись.
Кейн усадил меня на стул и кинул взгляд на ноутбук.
— А! Прочитал, все — таки.
— Как? — Глаза против воли округлились. — И ты тоже?
— Ника, за кого ты меня держишь? Да в первый же день, как только смог добраться до флешки! — Маг усмехнулся. — Я, знаешь ли, любопытен. Хотя, вижу, и Тео не сдержался. И, как всегда, поспешил сделать выводы. Угораздило же тебя, кружевница! Нашла, кому отдать сердце. Он же его разобьет, еще и потанцует на осколках.
— Уже успел.
С губ сорвался вздох. Я чувствовала себя раздавленной, разбитой. С одной стороны, хотелось немедленно броситься за Тео. С другой — чтобы он снова смотрел на меня Так? Нет, ни за что. Лучше больше не встречаться. И если бы я была уверена, что он будет в порядке… Но я не была уверена, чтоб он провалился!
— Вижу, к тебе возвращается жизнь. — Кейн подмигнул и улыбнулся. — Не беспокойся, кружевница. Теодор Арреан — везучий подлец. И всегда выходит сухим из воды. Иначе я бы давно его упокоил. А тебе стоит выпить чайку, принять душ и угомониться. Вернется. Потому что ему тошнит от этого мира не меньше, чем мне.
Стоит признать, рецепт Кейна подействовал. Душ смыл первый шок, а на кухне меня ждала дымящаяся чашка чая. С магией Кейна даже суррогат из пакетика поражал вкусом и запахом. Сам Кейн нашелся тут же — он стоял у окна, пил чай и смотрел на город. Даже показалось, что он не заметил моего появления. Но стоило умоститься за стол и сделать глоток, как донеслось: