- Благодарю, Мидж. Просто оставь нам поднос, я сервирую сам, - обернувшись к ней, сказал граф, и она кивнула, поставила поднос, сделала легкий книксен и вышла. Вид у нее остался совершенно невозмутимый, будто в присутствии тут Эрики и во всем происходящем вовсе не было ничего особенного. - Но сперва дайте я ваши руки посмотрю. Вы долго были связаны. Не сильно затекли? Пошевелите пальцами! - Едва за горничной закрылась дверь, граф взял Эрику за запястья и принялся мягко растирать их.
Все-таки он был возмутительный наглец! Эрика отпрыгнула и, схватив с дивана шапку, швырнула ее в графа и она попала ему в грудь.
- Не трогайте меня, вы наглец! Вы что, правда думаете, будто я вам это позволю? - закричала она
Схватив тулуп Эрика его немедля уронила: тот был тяжеловат. Но зато под ним обнаружились диванные подушки и она с радостным возгласом принять швырять их в своего наглого пленителя. И это правда было весело.
- Буйная девица! - воскликнул граф, увернувшись от очередной подушки, летящей прямо ему в голову, и вскочил на ноги. Голос его звучал отчего-то довольно, и чуть ли не восхищенно. Он слегка задел край стола, и посуда легонько звякнула, а потом еще раз, когда граф метнулся в сторону от следующей брошенной подушки. - Я ничего непозволительного не сделал! Пока еще! Но руки у вас в порядке, я уже вижу! Держат крепко и кидают метко!
- Делали! Вы меня схватили и сюда увезли! - Эрика метнула еще подушку, - И нагло целовали!
На это ушла последняя подушка, и она метнулась к камину. Пусть игрушки и мелочь, но все равно она ими пошвыряется!
- Конечно, целовал! Вы же самая очаровательная девица в Логрии! - самоуверенно ответил граф и махнул рукой, после чего все подушки взвились в воздух и улеглись обратно на диван. А потом продолжил делать наглые заявления: - И это не повод мешать мне заботиться о вашем здоровье. Я вас схватил и сюда увез, чтобы о нем как следует позаботиться!
Магом он все же был потрясающим, Эрика ему позавидовала. Сама она оказалась какой-то практически бесталанной и ее перестали мучить, поняв, что ее дар слаб, так что магии не учили. А он так легко управлялся с предметами! Впрочем, восхищение не мешало ей возмущаться.
- Ничего себе забота - связать и украсть! - Эрика кинула в него оленя. А следом - духа с мешком. С последним вышло неловко: он не долетел и, упав прямо в чашку, разбил ее. Эрика расстроилась: она бы предпочла поставить лишний синяк графу, а не чашки бить.
- Добровольно вы о себе позаботиться не даете! - возразил он, а потом перемахнул через чайный столик, в одно движение, ничего на нем не разбив и даже не задев. А следующим движением оказался прямо возле нее, стремительно, так что Эрика отреагировать не успела. Одной рукой обхватил за талию, а другой - сжал оба ее запястья. Крепко, вырваться из такого захвата было трудно. - Вырываетесь, убегаете, швыряетесь предметами и бьете посуду! Это уж вовсе безобразие! И пора вас наказать за такое поведение, мисс Гринмарк.
Тут он махнул головой, и с одной из оконных портьер слетел нежно-голубой бархатный подхват, чтобы, проплыв по воздуху в их сторону, снова связать Эрике запястья. После чего бесцеремонный граф подхватил ее на руки и понес из гостиной прочь.
- И чай придется отложить, из-за вашего поведения! Но ничего, я вас по-другому согрею, - пообещал он с пугающим воодушевлением.
Тут Эрика испугалась. Зря он ее хвалил за ум, она совершенно не подумала о последствиях своего поведения, и теперь не представала, что такое граф собирается с ней учинить. Она совсем не знала его нрава и характера.
- Что вы собираетесь со мной сделать, ужасный вы человек?! - испуганно закричала она.
- Тише, мисс Гринмарк! Пожалуйста, поверьте мне и запомните: я и впрямь переживаю о вашем здоровье, и вреда вам не причиню, - неожиданно вновь вернув себе заботливый тон, сказал граф. А потом продолжил строго: - Но за такое поведение я вас намерен выпороть. Вот чего вам давно не хватает! Мужской руки, способной быть и жесткой, и ласковой. Чтобы вы начали лучше себя чувствовать и лучше вести.
Пока он изрекал все эти рассуждения, они дошли по коридору до другой комнаты, которая, когда граф распахнул дверь, оказалась спальней, с широкой кроватью с балдахином. Но туда граф ее не понес, а поволок на низенькую банкетку, стоящую под окном.
Эрика задохнулась от страха и возмущения.
- Что значит выпороть? Меня никто, никогда не порол, даже в детстве! Что вы себе позволяете, коварный злодей?
Он ведь точно был злодей, причем из тех романов, что похуже. Те обожали выпороть свою жертву, при том обязательно кнутом и хохоча. Эрика никогда не понимала зачем. Будто, чтобы показать свою ужасную сущность и злодея было легче отлить от не менее бесцеремонного героя, который тоже героиню хватал, не слушал и покрикивал, но все же не порол ее. Но у них же тут была настоящая жизнь! И графу Тендандскому, чтобы ее обольстить следовало бы меньше вести себя как, книжный злодей. Или Эрике следовало признать, что она ошиблась. Судя по свежему ремонту, не так уж он был стеснен в средствах. А значить вряд ли бы стал коварно жениться ради не столь уж существенного приданого: поместье родителей было меньше, чем этот дом графа и около девяти тысяч деньгами - неплохо, но не что-то очень уж впечатляющее. А про их горские владения и говорить нечего: беспокойства от них всегда было больше, чем дохода. Так что граф не для женитьбы ее выкрал. А может он вообще ужасный тип из тех, кому нравится мучить других, особенно девиц? И порка это лишь начало? Эрика ничего не понимала, но отчего-то при этой мысли ей и впрямь стало жарче.