Она напугалась, и сильно, всерьез. Лестер видел это в ее реакциях и чувствовал. Сейчас он мог ощутить: возбуждение, желание, близость Эрики, то, что он с ней делал - позволяли ему чувствовать ее поразительно ясно. Он ощущал ее возбуждение и гнев на себя, а потом почувствовал страх. И остановился, почти сразу. Но это не помогло, она напугалась еще сильнее. И Лестер сперва не мог сообразить, в чем дело, где он перегнул палку - а потом вспомнил, как она отдергивала руки, как смотрела на него полным страха взглядом после поцелуя... И понял.
«Поразительное создание... Порки вовсе не испугалась, а ласки - да», - подумал он с пронзительной нежностью, которая вкупе с обжигающим желанием превращалась внутри Лестера в безумный коктейль. От чувств кружилась голова. И было так трудно, почти невозможно, держать себя в руках, когда она была у него на коленях, со следами от порки на очаровательной беленькой попке, полуобнаженная и трепещущая. Но он осторожно натянул ей панталоны обратно и подхватил на руки, в объятья. Нельзя, чтобы так сильно пугалась. Он не хотел так, ни в первый раз, ни после, никогда. И это, в отличие от хорошей порки, вовсе не было ей полезно. Секс - да, а страх перед ним - вовсе нет.
- Ласка точно не страшнее наказания, - тихо сказал ей Лестер, поднявшись с банкетки с Эрикой на руках. - Не бойся... Эрика.
«Не бойтесь, мисс Гринмарк», - звучало, как ему казалось сейчас, отвратительно холодно и отстраненно, и он просто не смог так сказать. Хотя, возможно, это был не лучший момент, чтобы перейти с ней на «ты». Но Лестер так чувствовал, что поделать.
- Я... Но... вы ничего не понимаете! - воскликнула Эрика и заплакала, совершенно безудержно, с подвываниями, как маленький ребенок.
Он даже опешил в первый момент, приостановился на полпути к кровати, прижал ее совсем крепко к себе, тихо проговорив: «Ну что ты... Эрика... Ну что ты...» Лестер просто не представлял, отчего можно так пугаться и так рыдать, когда речь идет о постельных отношениях. Но он не был девицей хорошего целомудренного воспитания, а был членом семьи потомственных некромантов, у которых были свои представления на сей счет. И что у Эрики в голове - даже не представлял. А значит, должен был выяснить. Это был вопрос жизни и смерти, в конце концов. Он ее сюда приволок и собирался выпороть и взять немедля вовсе не из собственной похоти, хотя похоть Эрика у него вызывала еще какую... Просто это было единственным, что могло ее спасти. Заставить болезнь отступить, сделать так, чтобы ее собственный дар перестал сжигать Эрику изнутри. И она, разумеется, ни за что не поверила бы Лестеру, скажи он такое прямо. Что еще сильнее усложняло всю ситуацию.
- Наверняка не понимаю, раз ты так сильно напугалась и расстроилась. Бедное чувствительное создание, - согласился он и погладил ее по плечу, снова крепче прижимая к себе. А потом уселся с ней на руках на кровать, прислонившись спиной к подушкам, и накинул на Эрику лежавший рядом плед. Хотя в спальне, разумеется, было протоплено, Лестер все равно волновался. - И не буду ничего делать, пока не понимаю. Ладно?.. Буду только тебя успокаивать и понимать.
- Правда, не будешь? - удивленно спросила она и перестала так сильно плакать, лишь всхлипывала и шмыгала носом. А потом пожала плечами: - Нет, ну ведь неправда. Если я ничего не стану объяснять, чтобы ты меня не трогал, ты же не передумаешь трогать!
- А ты хочешь, чтобы я тебя вовсе не трогал? - очень серьезно уточнил Лестер, уже всерьез обдумывая, что он будет делать, если она ответит так. У него тогда не останется другого выхода, как пытаться убедить ее, что это единственное, что может ее спасти. Он готов был «не трогать» Эрику без ее желания в каких угодно обстоятельствах, кроме одного. Если она умрет оттого, что он ее не трогает. И, к большому сожалению, они находились именно в этих исключительных обстоятельствах. И ему было страшно, очень страшно за нее сейчас - он это скорее понимал, чем чувствовал. Слишком уж рассудительно думал, а значит, страх заморозил переживания. Очень сильный страх. - Я не расхочу тебя трогать. Но не стану. Потому что пообещал, - честно ответил он.
- Вот и не трогай! Мы ведь не женаты! - очень серьезно ответила Эрика, - Я слыхала, что некроманты не придают этому такого уж значения, но я так не могу! И потом, есть же среди вас и приличные люди. Хоть ты над этим и смеялся сегодня! - тут она совершенно очаровательно надулась.
«Да уж эти приличные люди и впрямь на женитьбе повернуты, особенно на моей!» - немедля подумал Лестер. Вот только он не хотел жениться потому, что вошел в возраст. Или потому, что иначе станут судачить подданные Ее Императорского Величества его правящей бабушки. И потому, что запятнает себе репутацию встречами с продажными женщинами, которые ему, безусловно, были необходимы, покуда он не женат, чтобы его не сжег изнутри собственный магический дар. Жениться он хотел только потому, что нашел ту, на которой хочет жениться. И сейчас он держал ее в объятьях. И думал совершенно новую, такую непривычную для себя мысль, что скорее умрет от бледной сухотки, чем будет с кем-нибудь еще, кроме Эрики.