Эрика зажмурилась, прислушиваясь к вкусу, а потом удивлено сказала: - Она живая! Свежая!
- И это тоже ты сделала, - улыбнулся ей Лестер, усадил Эрику поудобнее, подлил чаю и щедро наложил ей варенья в розетку с незабудками. - А теперь ешь обычное варенье, колдуньям тоже вредно простужаться.
Они, разумеется, говорили про магию еще: Эрике было любопытно, и она спрашивала то и это, а потом подробно обсуждали планы на завтра, серьезные: Лестеру предстоял разговор с маркизом, дядюшкой Эрики. А после, чтобы отвлечься от волнующей темы перед сном, Лестер принялся расспрашивать ее, что она обычно ест на завтрак, а заодно - и на обед, так что остаток чаепития прошел под милые и приятные разговоры о еде. И только в самом конце он решился на очень серьезную просьбу:
- Эрика... ты согласишься сегодня переночевать в моей спальне? - спросил он так проникновенно, будто еще раз ей предложение делал. И тут же поспешил пояснить: - Я лягу в одежде и поверх одеяла. Но если и это слишком - то посплю на кушетке. Просто мне будет спокойнее, когда ты рядом.
Он и впрямь волновался до сих пор. Ей было безусловно несколько лучше, и, вроде бы, простуду она не схватила: Лестер очень старался. И все же переживал, что стоит ему отпустить Эрику хотя бы в соседнюю комнату, ей снова станет хуже. Спать рядом, крепко ее обнимая, было куда как лучше.
- Я так и знала, то ты это предложишь, - Эрика улыбнулась, - Ну если ты сможешь обеспечить молчание среди слуг, чтобы вести об этом не разнеслись по всей округе, то почему бы и нет? И зачем поверх одеяла? Просто возьми себе отдельное.
Ее согласие тронуло Лестера до глубины души. Потому что оно означало доверие. Ту меру, которую он вовсе не был уверен, что заслужил. Но она готова была щедро одарить его этим доверием. И Лестер воспринимал его, как роскошный подарок.
- Ты очень проницательная, мое сокровище. А прислуга некроманта умеет молчать о том, что происходит в его доме, лучше всего остального, - поспешил заверить он, а потом осторожно подхватил ее на руки. Отнесет свое сокровище в спальню - и никуда не выпустит из объятий всю ночь. Лучше не придумаешь. - И спасибо, что согласилась. Под отдельным одеялом не так удобно тебя обнимать, я возьму плед.
- Нетерпеливый жених! - Эрика захихикала, - Я теперь вижу насколько.
Лестер тоже тихо засмеялся, хотя в глубине души полагал себя образцом терпения. Мазать ее, лежащую на кровати, мазью, слегка приспустив панталончики, и не сделать ничего, сверх необходимого для лечения - требовало поистине стальной силы воли. Зато потом он и впрямь мог обнимать Эрику сколько угодно. Тщательно завернул в одеяло, подоткнул его со всех сторон и сгреб в объятья, устроив поуютнее у себя под боком. И обнимал крепко, покуда не уснул. Вышло у него быстро: он давно так легко не засыпал и не спал настолько крепко и сладко.
«Это было легкомысленно! И ты ведь его совсем не знаешь!» - с этой мыслью Эрика проснулась в холодном поту и тут же возразила себе: «Ничего не легкомысленно! Даже если он обманщик во всем, я еще вчера решила, что так веселее умирать. А если нет - у меня есть шансы выздороветь и что в этом легкомысленного?»
Оглядевшись, она увидела, что лежит в кровати одна, и ее внезапного жениха рядом нет. Внутренний голос немедля завопил, что не надо было позволять ему спать с ним в одной кровати и это опасно и странно, что Лестер не воспользовался ее доверчивостью. На что Эрика возразила, что в его доме и с такими способностями обращать вещи в прах, она бы не спряталась все равно, реши Лестер Эрику обесчестить. Последняя мысль заткнула голос на некоторое время, но потом он все равно начал свою шарманку про легкомыслие, после чего Эрика, терпение которой относительно беспокойной части себя лопнуло, сердито заявила, что если это было легкомысленно, и ей от этого хорошо, то она собирается продолжать быть легкомысленной и будь что будет. Пусть он и лжец, но ей с ним и впрямь лучше, чем без него и он явно старается не делать Эрике хуже. И даже если это самообман, она сегодня с утра ощущает себя менее разбитой, чем обычно в последнее время. А значит, она продолжит быть легкомысленной и с пребольшим удовольствием.
Ровно в этот момент дверь в спальню медленно и тихо приоткрылась, и в нее осторожно заглянул Лестер. Вид у него, с этими его усиками, был все такой же злодейский, как с обложки романа: будто он сейчас к ней сюда коварно прокрадывается. Но едва он заметил, что Эрика не спит, брови у него взлетели вверх, и он расплылся в улыбке.