Лестер, между тем, сознаваться во вранье, разумеется, не собирался вовсе. И продолжил говорить с ней так же беззаботно и воодушевленно:
- Конечно, мое сокровище! Пойдем вместе в мой кабинет, заодно покажу тебе письмо для дядюшки.
Покуда говорил, он намазывал второй бутерброд. По всему, вознамерившись взяться за питание Эрики всерьез. Так что к концу завтрака она ощущала себя очень сытой, с его уговорами и постоянным подсовыванием ей новой еды. А Лестер продолжил вести себя, как Лестер, и, когда она умылась и оделась, отнес ее в кабинет на руках. Усадил там в кресло напротив своего стола, выдал письменный прибор, уселся за стол сам, открыл верхний ящик, глянул в него, очень торопливо закрыл и открыл следующий. Оттуда он извлек новенькую ручку-самописку, Эрика такие только на картинках видела, и взялся за письмо. Он управился с ним быстро и придвинул к ней лист, исписанный мелким, торопливым и затейливым почерком:
«Многоуважаемый маркиз!
Спешу утешить вас и принести добрую весть: ваша племянница, мисс Эрика Гринмарк, находится у меня, в целости и безопасности. Я обнаружил ее сегодня в охотничьем домике в лесу, на своих землях, и она рассказала мне, что вчера ночью была похищена из вашего поместья коварным злодеем. По счастью, мисс Гринмарк практически не пострадала, однако пережила не самые приятные часы этой ночью. Посему я почел за лучшее пока что дать ей прийти в себя в моем доме, под присмотром моих заботливых и внимательных слуг. Сам же немедля поспешу к вам, чтобы поведать подробности этого происшествия при личной встрече.
С искренним почтением, граф Тенланд».
Это было очень хорошее письмо и скорость, с которой Лестер его написал, выдавала привычку к обширной переписке. Впрочем, это ни о чем таком подозрительном не говорило и Эрика, отбросив лишние мысли, попросила новую для себя ручку попробовать, и с удовольствием черкнула и свою записку. После чего письмо магической почтой отправилось к дяде. А потом и Лестер заспешил туда же, оставляя Эрику в ее сомнениях и подозрениях, которые она, впрочем, успешно приглушила, найдя пару новых для себя романов с убийствами в его библиотеке.
Лестер очень волновался перед разговор с маркизом. И к тому же ощущал себя неловко оттого, что скрывает от Эрики, кто он такой. Сам же и велел слугам называть его «графом Тенландом», а потом сам же и распереживался из-за происшествия с Ритой. Но ему попросту не хотелось сознаваться так же скомкано и торопливо, как он вчера сделал Эрике предложение. Нет, в этот раз он постарается, чтобы все прошло по плану: сообщит своему правящему семейству, попросит прислать кольцо - и в новогоднюю ночь сделает ей предложение уже как следует, заодно сообщив, что она станет принцессой. Под елкой, красиво и торжественно. И свататься к дядюшке поедет уже после этого, чтобы не скрывать своего происхождения. Оное происхождение, как Лестер считал, должно стать изрядным козырем: за графа маркиз Гринмаркский племянницу, может, и не отдал бы, а вот с королевской фамилией породниться точно не откажется. Заодно у дядюшки не будет повода считать, что Лестер слишком поспешен. Нескольких дней, проведенных в одном доме с девицей, вполне достаточно, чтобы возжелать на ней жениться.
Во всех этих мыслях Лестер сам не заметил, как коляска подъехала к поместью маркиза. Но едва она остановилась, как он поспешил внутрь, чтобы наткнуться на изрядную драму. Маркиза Гринмаркская, тетушка Эрики, бросилась к нему прямо у порога, причитая:
- Граф, умоляю, скажите, что с Эрикой! Что с моей девочкой?.. Ах, она так слаба здоровьем! Каково ей было такое пережить?!
За спиной маркизы, у стены, старая служанка промакнула глаза платочком, стоящая тут же горничная нервно теребила передник. Один только маркиз возвышался над взволнованными женщинами, как неколебимая и невозмутимая скала.
- Не волнуйтесь, маркиза, она в порядке! По счастью, я успел вовремя. И ничего дурного не произошло, - поспешил утешить свою будущую родственницу Лестер.
Он совершенно не ожидал, что услышав это баронесса, с возгласом: «Ах, наш спаситель, без вас бы мы пропали!» - кинется ему на шею и примется орошать плечо слезами. Лестеру даже совестно стало, что он заставил бедную женщину так сильно убиваться.