- Ой, в самом деле, простите! Я увлеклась!
Эрика схватилась за щеки и побежала в дом. А следом за ней слуги поволокли три здоровые корзины с еловыми и сосновыми ветками, туей и остролистом. Так что Лестер едва протиснулся за ними поближе к Эрике, собираясь проверить, не успела ли она переохладиться.
- Ваше... сиятельство, куда корзинки-то? - спросил конюх, почти не запнувшись в титуле.
- Погоди, - отмахнулся Лестер, которого сейчас интересовала только Эрика, и тут на помощь неожиданно пришла миссис Фултон.
- Пойдемте, я покажу, куда ставить, и разложить поможете! - уверенно скомандовала она и повела слуг за собой, как заправский сержант.
Лестер не верил своему счастью: ему не просто дали поговорить с Эрикой, их еще и оставили наедине! Ненадолго, конечно, но этим нужно было срочно пользоваться. По этому поводу он немедля подошел к ней совсем близко и принялся поправлять шаль на ее плечах.
- Я очень волнуюсь за твое здоровье, мое сокровище, - сообщил он тоном заботливым и обеспокоенным. И очень желал бы ей ровным таким же тоном сейчас сообщить, что выпорол бы ее за такое безобразие, потому что переживает и дорожит ей больше всего на свете. Потому что она его самая большая драгоценность. Но какое уж тут выпороть, когда миссис Фултон впервые от нее хоть на пару шагов отошла! И это Лестера тоже беспокоило: вчера Эрике после порки все-таки сало заметно лучше, но теперь за ними будут бдить, и что если ей опять станет хуже?..
- Я больше не буду, прости! - вид у Эрики и впрямь был пристыженный, - Простоя давно себя так хорошо не чувствовала, а тут все эти новогодние приготовления и я разошлась...но я больше не буду, правда!
Она была просто очаровательной, невероятно трогательной и милой. И Лестера это возбуждало, он ничего не мог поделать! Безумно, сильно - когда она была рядом, когда он тянулся к ее дару своим даром, чтобы проверить в порядке ли она, Лестер просто с ума начинал сходить от желания. И хотел, как вчера, немедля схватить ее в охапку и отволочь в спальню, отшлепать как следует и сделать еще великое множество непристойных вещей. Чтобы она ахала, ойкала, стонала, заливалась смущенным румянцем и тоже возбуждалась, как положено такой сладкой девице с некромантским даром возбуждаться от хорошей порки. И главное - от этого всего она начала бы чувствовать себя еще лучше.
Просто думать обо всем этом и ничего не делать было решительно невыносимо. И Лестер позволил себе положить ладонь ей на нежно розовеющую щечку. А потом вспомнил, что у него вот прямо здесь, в подставке для зонтов, лежит стек для верховой езды. И его от одной мысли об этой как молнией прошибло от макушки до пяток. Достаточно просто протянуть руку - и взять. И он протянул, привычным жестом обхватив кожаную оплетку рукояти, которую куда чаще держал вовсе не во время верховых выездов.
- Я верю, что не будешь, Эрика, - ласково сказал он. Потому что не сердился. Он волновался и притом хотел ее до одури. - Ты у меня очень рассудительная, и не станешь нарочно делать себе хуже. Но раз ненароком сделала... ох, если бы только тут не было миссис Фултон, я бы охотно сделал тебе лучше. Сделал то, от чего стало бы лучше. Наказал бы за нечаянный проступок, потому что обещал не спускать тебе невнимательного отношения к своему здоровью... Мое сокровище, не заставляй меня больше так пугаться за тебя, прошу!
Он выхватил стек из подставки и медленно, осторожно приподнял им край шали Эрики, чтобы скользнуть под нее и провести по спине сверху вниз, вдоль позвоночника. Уверенным, сильным, хоть и неторопливым движением - чтобы она ощутила стек через все слои одежды. Ей нужны были эти физические ощущения, Лестер знал. Хоть это, конечно, и близко не порка, но она сейчас получит достаточно впечатлений и ощущений, чтобы ей снова стало лучше. И эта беготня по улице на ней не сказалась. Он надеялся, что так и будет, и что Эрика сейчас все поймет верно, он ведь объяснил ей вчера. И Лестер успокоится: тем, что у нее стало больше сил, и тем, что он делает сейчас. Ему тоже было это нужно, как и ей, жизненно необходимо.
Эрика замерла, глядя ему в глаза и шумно задышала, чуть приоткрыв соблазнительный ротик. Она буквально впитывала его ласку, ее щеки на глазах заливало румянцем и она выглядела еще более аппетитной ягодкой.
- Я бы покорилась, раз уж виновата. Хотя и не всегда готова быть покорной, - ответила она.