Потом мы снова лежим неподвижно, выравнивая дыхание. Он даже не выходит из меня, пока сама не отстраняюсь смущенно.
- Мне надо в душ…
- Это все что ты можешь сказать? – хмурится Герман.
Хм, интересный вопрос, чего он ждал от меня? Благодарности и восторгов?
Но я оставляю при себе свое ехидство, лишь пожимаю плечами.
- Может ты и права, слова тут ни к чему, - говорит Громов задумчиво.
Поднимаюсь с постели, оглядываюсь в поисках хоть чего-т что можно на себя накинуть. Но кроме разорванного платья нет ничего в пределах вытянутой руки…
И что делать?
- Ты… не мог бы отвернуться? – спрашиваю смущенно. – Я пойду в душ…
- Эми, твоя скромность умиляет. Я надеюсь ты не планируешь, закрывшись в ванной убиваться и сожалеть о том, что произошло?
- Что? Я не понимаю о чем ты…
Черт, почему он видит меня насквозь? Это бесит!
- Ну, у тебя вроде-как жених, а тут такое. Я уже вижу, как ты себя сжираешь за необдуманный поступок. Не надо, пожалуйста.
- Не надо говорить мне что делать! – вспыхиваю и отворачиваюсь. Вскакиваю с постели, забыв про смущение и делаю несколько шагов… И тут чувствую, что взмываю в воздух. Реакция Злодея мгновенна! Когда он успел бесшумно подкрасться, ведь только что лежал вальяжно развалившись на моей постели? Он подхватывает меня на руки.
- Окей, я не буду говорить тебе что делать. Но душ мы примем вместе, - шепчет на ухо, обдавая горячим дыханием и заставляя низ живота вновь болезненно сжаться.
Стоит ли говорить, что в ванной все начинается сначала? Он заставляет меня вытворять с ним такие вещи… такие, что просто за гранью моего разума. Когда все заканчивается я не чувствую ни одной косточки в своем теле. Злодей выносит меня обратно в комнату на руках. Мы падаем на постель и отрубаемся. Он не приказывает больше, да. Он просто делает так, что все равно подчиняюсь его воле, без всяких слов…
Пробуждение дается мне нелегко, голова раскалывается на части, кружится, во рту Сахара. Хочется открыть глаза, но это слишком сложно, плюс к этому задыхаюсь от того что что-то давит на грудь. Собравшись с силами, приподнимаю веки. Кошусь вправо – так и есть, дышать мешают мне тяжеленные конечности босса, который забросил на меня и руку и ногу. Кое как отползаю от него, наконец вдохнув полной грудью. И лежа на краешке собственной кровати, из последних сил вытаскивая одеяло из-под Громова, с ужасом осознаю, что произошло…
Не представляю, что теперь будет… Больше всего на свете хочу сейчас остаться одна, закутаться в одеяло с головой, спрятаться от всего мира и уснуть на пару суток. Но для начала надо избавиться от гостя, который явно не торопится покидать меня. Спит себе сладко, а проснется, еще и снова приставать начнет! Или завтрак потребует… Воображение рисует идиллическую картинку совместного со Злодеем завтрака. Фыркаю и выбрасываю из головы глупости.
Итак, надо решать проблемы по мере их поступления. Для начала принять душ, одеться, выпить кофе и прояснившимся сознанием решить, что делать дальше. На секунду задерживаю взгляд на мощном мускулистом теле в моей постели. Невозможно не любоваться этими мускулами, этим совершенством… Во сне он выглядит совсем не опасным, расслабленным, ничуть на Злодея не похож… И тут мой огромный красивый любовник начинает просыпаться.
Изо всех сил давлю в себе панику. Герман приоткрывает глаза, ослепительно улыбается мне, протягивает руку и нежно гладит по щеке…
Отшатываюсь от его руки, пытаюсь слезть с постели, но Герман хватает меня за руку и притягивает к себе.
- Я смотрю ты не в духе, дорогая? – спрашивает низким голосом. – Не выспалась? Ты всегда такая по утрам или сегодня особенно?
- Мне нужно встать, отпусти пожалуйста, - прошу тонким голосом.
- Поцелуй меня, тогда отпущу.
- Мне не нравится, когда ставят ультиматум.
- А мне не нравится, когда ты отказываешь в поцелуе.
Наша перепалка заканчивается тем что Злодей все равно силой притягивает меня к себе, целует практически насильно, но я снова начинаю таять… Кажется, я была права в своих подозрениях, Герману не хватило сумасшедшей ночи, и он решил прихватить и утро… А самое ужасное что не могу противостоять, загораюсь, поддаюсь томительному возбуждению, отвечаю на поцелуй, вцепляясь пальцами в волосы Германа.