Божееее… Я опустилась на стул около окна. Не потому, что мои ноги ослабли от мысленного образа меня сидящей на его лице. Я просто устала.
— Неважно. Ты все испортил.
Он засмеялся.
— Ты говоришь это только потому, что тебе понравился мой план.
— Задушить тебя, да. Сидя на твоем лице, нет.
От этой лжи у меня на щеках выступил румянец.
— Ты можешь признаться мне в своих желаниях. Я единственный, кто никогда не осудит тебя за них.
— Это обнадеживает. Я хочу свободы.
— Твоя свобода может быть только со мной, — он взял с широкого пуфа пульт и, щелкнув по кнопкам, выключил музыку, и огромный телевизор выехал из стены.
— Раз уж тебе еще предстоит грандиозный побег, как насчет того, чтобы посмотреть кино?
— Кино?
— Да, — он похлопал по дивану рядом с собой. — Мне нужно будет сделать несколько звонков сегодня днем и уйти сегодня вечером, так что давай посмотрим фильм, пока у нас есть время.
— Я не знаю... — я взглянула на двери, ведущие в разные части пентхауса.
— Потом я тебе все покажу. А пока буду занят телефонным звонком, ты сможешь сплести веревку из простыней. Хорошо? — его ухмылка разозлила меня и заставила улыбнуться.
— Ладно, просмотр фильма — хорошая идея, — я не стала садиться рядом с ним.
— Ты должна сделать кое-какие вещи доступными, помнишь? — он снова похлопал по дивану. — Пожалуйста, — сказал он так, словно арахисовое масло покрыло его язык и затруднило речь, — посмотри со мной фильм.
Я обещала попробовать. И фильм был в пределах того, что я была готова ему дать. Я встала и села рядом с ним, оставив несколько дюймов пространства между нами.
— И это все, что я собираюсь получить?
— Ты сказал, что хочешь посмотреть фильм. Я готова посмотреть фильм.
Я поджала ноги на диване и уставилась на пустой экран телевизора.
Он проворчал, но снова что-то щелкнул на пульте. Автоматизированная система медленно спустила шторы вниз, закрывая окна.
— Оставь, — я положила свою руку поверх его. — Мне нравится свет.
— Если ты будешь держать меня за руку во время фильма, я оставлю их открытыми.
Я прищурилась, глядя на него.
— Это очень похоже на сделку.
— Нет, просто просьба, — Себастьян нажал ту же кнопку на пульте, и шторы перестали опускаться.
Надо было бы убрать руку. Но я этого не сделала. Между нами не было сделки, но было понимание. Если я уберу руку, то ничего не потеряю. Если я оставлю ее, я не сдамся, я сделаю свой собственный выбор.
Он нажал еще несколько кнопок, и телевизор щелкнул, звук лился через динамики вокруг нас. Эмблема Lionsgate мелькнула на экране. Играла музыка — ноты пианино, которые я знала наизусть. Появился коридор, совершенно белые стены, мебель стерильная, как будто недавно купленная и никогда не использованная. Затем вспыхнул идеальный мужчина в белых трусах. Когда началось описание, мурашки побежали по моим рукам и ногам. Американский Психопат.
Себастьян перевернул руку и сплел наши пальцы.
— Я знаю, что это твой любимый фильм, — прошептал он.
На бумаге мой любимый фильм был безупречен. Но, по правде говоря, Себастьян был прав. Изображение Патрика Бэйтмена в роли Кристиана Бейла увлекло меня с первой минуты, как я услышала его вступительный монолог. Я никогда не покупала книгу и не брала ее в библиотеке, боясь, что кто-нибудь увидит ее в моей коллекции. А также из страха, что я буду любить ее даже больше, чем фильм. Но это был всего лишь фильм, да? Наслаждаясь развлекательным фильмом, который понравился миллионам других людей, ничего обо мне не сказал.
— Перестань думать и наслаждайся просмотром.
Он сжал мои пальцы, когда психопат на экране сказал Нам: «Меня там просто нет».
Глава 32
Себастьян
Я закончил свои телефонные звонки, пока Камилла продолжала искать выход из моего пентхауса. Как только она исчерпала все возможности — кроме комнаты видеонаблюдения, которую я запер, — она появилась в нашей спальне и плюхнулась на кровать.
— Не повезло?
Я отключил планшет и встал.
— Нет, ты садист.
Чем дольше она оставалась со мной, тем чаще стала дерзить. Она была неповторима.
Я улыбнулся ей.
— Я начинаю немного нервничать. Но только немного.
— Что в запертой комнате? Собираешься коллекционировать отрубленные головы?
— Не смеши меня, — я усмехнулся. — Вот где я складываю мертвых проституток.
— Это смешно, только если это говорит не псих, — она перевернулась на живот и уткнулась лицом в белое одеяло. Если она называла меня другими именами — а я был уверен, что она это делала, — они были слишком приглушены, чтобы понять.