Глава 1.
Из забытья меня вырвал голос. Резкий, визгливый, как будто по тонкой струне натянутых нервов провели гвоздём.
– Александр, да приведите же её в чувство! – возмущенно шипел женский голос у правого уха. – Советники уже собираются. Караульные видели экипаж герцога Олсена на горизонте! Его Величество приказал подготовить зал в лучшем виде, а эта... Ух! Разбудите её, я ей всё выскажу!
Воздух около головы дернулся, будто говорившая женщина погрозила мне кулаком.
С левой стороны раздался другой голос, намного спокойнее и с ноткой усталости:
– Марта, прошу вас, побойтесь богов. Его Величество указом запретил бить слуг.
– Ой, да я только замахнулась, а она и в обморок!
Открыть глаза и посмотреть на происходящее представление казалось титаническим трудом. Отяжелевшие веки будто срослись между собой, а голова ныла так, словно её долго били об каменную стену, а потом пытались склеить обратно. В сон клонило с безбожной силой.
Хотелось отвернуться на бок и накрыться одеялом с головой, чтобы не слушать чужие причитания.
Стоп. Я где сплю вообще?
Спросонья тело не желало слушаться, но мне удалось заставить пальцы медленно пошевелиться. Ладонь сразу же нащупала грубую холщовую ткань.
Так, у меня дома таких простыней не было.
Сердце просыпалось от сонного ритма, набирая обороты.
А у кого тогда такая неприятная простынь есть?!
– Устроила сиротку на свою голову! Тьфу! – снова заголосила та же… нет, не женщина – сирена!
– Как проснётся – передай, что она уволена. Перед приёмом столько посуды перебить! Недотёпа!
И вслед за этими словами раздались тяжелые шаги и хлопок дверью.
Вот повезло кому-то…
Сквозь закрытые веки, я почувствовала, как кто-то склонился надо мной, прикрывая от неяркого света, а потом и вовсе положил ладонь мне на лоб.
Что за ёшки-матрёшки?!
– Бедное дитя… – прозвучало с сочувствием.
Это сейчас про меня? Получается, это я посуду разбила и теперь меня увольняют?
Нет. Нет, нет и ещё раз нет!
Я не могу быть уволена! У меня же ипотека! Рассада помидоров на подоконнике! Кто будет платить коммуналку?! И… как вообще я могла разбить посуду? Я же с бумажками работаю. И вообще на больничном была. Или… была же?
Подавив подступающий приступ ужаса, я всё-таки заставила себя открыть глаза.
Свет резанул по зрачкам.
Прямо перед моим лицом оказался мужчина. Престарелый, в очках с круглой оправой, как будто позаимствованных из рассказов о старых аптекарях. Он был невысок, седовлас и странно одет. И обеспокоенно всматривался в мое лицо.
– Пришла в себя, – с облегчением выдохнул он, отстраняясь на полшага. – Как себя чувствуешь, Лилиана?
Лилиана? Оригинально. Спишем на экстравагантность мужчины. Мало ли он из любителей прошлых эпох.
– Будто по мне табун лошадей прошёлся, – хрипло отозвалась я, едва ворочая языком. Голос показался слегка странным, но оно и не удивительно. – Где я?
С усилием приподняв голову, я принялась осматриваться. Помещение оказалось просторным, с высокими сводчатыми потолками и окнами с резными деревянными рамами. По полкам вдоль стен стояли пузатые флакончики с пожелтевшими этикетками. На одной из тумбочек высились аккуратные стопки бинтов, а на другой…
Я чуть не подавилась воздухом.
Окровавленные металлические инструменты! Настоящие! Похожие на хирургические. С пятнами засохшей крови, лежащие в ряд, как в ужастиках.
Я что, в подпольной больнице?
Воспоминания о киношных «потрошителях» одно за другим всплывали в памяти. Да они же вырезают органы! Или режут пациентов без анестезии!
– Мамочки…
Паника продолжала медленно, но верно подниматься по позвоночнику.
Я судорожно ощупала туловище на предмет разрезов. По несколько раз прошлась!
Но болезненных ощущений вроде не было, а никаких трубок не наблюдалось. Думаю, что со свежей раной от вырезанной почки, я бы так лихо не дергалась.
Рваный выдох сорвался с губ. И тут я вспомнила, что вообще-то здесь не одна и затравленно посмотрела на изучающего меня в ответ возможного маньяка.
Присущей мучителям кровожадности в его лице не наблюдалось, а вот подозрение в моей вменяемости – очень даже.
– А ты не помнишь? – он прищурился, заглядывая в лицо с искренним удивлением. – Голова кружится? Что последнее ты помнишь?
– Болит, – проскрипела я, с трудом поднеся ладонь ко лбу. – Ну-у-у… я…
А что я действительно помню? Вроде после работы заварила чай и села читать книжку про неземную любовь короля и служанки. В соседней кофейне была полка с книгами на обмен, вот я и взяла чтиво на вечер. Штамп на штампе, но писать отчёты перед дедлайном было хуже.