Как я поняла, это был аналог рынка, который занимался оптовой торговлей. В основном там закупались мастерские и лавочки.
Я была в Гильдии всего один раз, и то с мадам Присциллой. Она показывала, к каким поставщикам обращается, с кем можно поторговаться, а с кем лучше не связываться. Но к торговцу южными шелками мы не ходили.
Нужный мне человек сидел в одном из рядов и занимался какими-то учетами. Это был загорелый мужчина среднего возраста. И по виду он больше напоминал лихого пирата, нежели дельца. Невысокого роста, но слишком широкий в плечах. Мужчина был полностью лысым, но вот густая борода и круглые серьги в ушах, а также кожаная безрукавка на голый торс добавляли ему колорита. А изогнутый меч на поясе давал мужчине очки убедительности в возможных спорах.
И вот как с ним торговаться? А ещё очень интересно, как хрупкая мадам Присцилла вообще его не боялась.
Я сглотнула, стараясь не думать о мече, и крепче сжала ремень сумки.
– Господин Рин? – обратила я на себя его внимание.
Он оторвался от записей и широко оскалился акульей улыбкой с белоснежными зубами, которые на загорелой коже выглядели еще контрастнее.
– О, прелестная девушка, доброго утра! Желаете заказать ткани? Я как раз оформляю поставку на будущий месяц.
Я старалась удержать на лице выражение уверенности, хотя внутри всё противно мандражировало.
– Мне нужен отрез шелка. Вот образец. И длина... – я протянула ему аккуратный кусочек ткани и лист с замерами.
Он взглянул мельком, не слишком заинтересованно, и уже через секунду лениво откинулся на спинку лавки, сложив руки на животе.
– Мы не продаём такие крошечные отрезы, красавица. Только рулоны. Да и то под заказ, – с деланным сожалением развёл он руками, давая понять, что тут уж ничего не поделаешь.
Я недоверчиво посмотрела за его спину, заметив нужный мне рулон шелка. И указала на него пальцем:
– А этот не продается? Мне всего на одну рубашку!
Он пожал плечами.
– Забронирован. Но... – мужчина резко подался вперёд и заговорил мягко, почти ласково, – специально для вас, красавица, я могу сделать исключение. Скажем, тройная цена – и шелк ваш.
– Сколько?
Рин протянул мне бумажку с очень неприличной суммой, от которой у меня глаза на лоб полезли.
– Может, тогда вы отрежете мне нужное количество, но тоже по тройной цене? – попыталась я договориться хоть на каких-то условиях.
Но он покачал головой, словно снисходительно объясняя правила жизни неразумному ребёнку.
– Нет, красавица, так не играем. Или плати как положено – за весь рулон, или приходи через месяц. Ну или... – он снизу вверх скользнул взглядом по моей фигуре и остановился на уровне декольте, – договоримся иначе.
Мне потребовалось секунд пять, чтобы осознать его намек.
Ну это уже ни в какие рамки не лезло!
– Да как вы смеете?! – вспыхнула я. Еще за ткань, хоть и дорогую, я не спала с торгашами! И это так взбесило, что незаметно для себя, меня понесло учинять скандал на всю Гильдию. Хотя прежде за мной такой храбрости не наблюдалось.
– Хамло! Приличной девушке тако-о-е предлагать! Я всем швеям расскажу, какой вы мерзавец! Вас потом ни одна мастерская к себе не подпустит!
Мой визг было слышно на всю округу. Пока я незаметно для себя открывала в себе навыки базарного переговорщика, вокруг постепенно собиралась толпа. В одну секунду мелькнула мысль, что если я сейчас не сбавлю напор, то в Торговую Гильдию мне вход будет закрыт.
Боковым зрением в толпе я заметила того самого мужчину, что когда-то стоял около окон мастерской. Это точно он! И сейчас он внимательно следил за происходящим. Вот уж не столичный город, а маленькая деревня.
Внезапно за спиной раздался строгий голос:
– Что здесь происходит?
Я моментально замолчала и посмотрела на такого же притихшего хама. Медленно повернув голову, я увидела того, от кого мне вот точно нужно было бы держаться подальше.
Передо мной стоял Деккард Олсен, метающий из глаз молнии. Судя по всему, меня он узнал, в чем я не сомневалась – все-таки злодеи должны обладать хорошей памятью. Только почему-то вместо того, чтобы выгнать визжащую меня, он недобро посмотрел на моего собеседника.
Я оцепенела. Торгаш, кажется, тоже. Он резко склонил голову и поспешил заговорить:
– Господин Олсен! – в голосе не было ни следа прежнего лоска. – Рядовая ситуация. Девушка уже уходит.
Я аж раскраснелась от гнева, услышав это. И от обиды, что все вот так складывается.
– Сударыня, – обратился Олсен ко мне, недобро прищурившись. – Как я понял из вашего монолога, мой человек вас оскорбил?