Уличные артисты то и дело собирали вокруг себя толпы зрителей. В одном углу ловкач-жонглёр играючи подбрасывал в воздух горящие факелы, заставляя детвору восторженно ахать. Чуть дальше музыканты на дудках и барабанах задавали ритм, а несколько пар кружились в танце прямо на мостовой. Чародей в ярком плаще щёлкал пальцами, вызывая из воздуха шарики света, и дети тянули к ним руки, надеясь поймать хоть один.
Факелы и фонари уже горели повсюду, отбрасывая тёплый свет и играя бликами на лицах. Атмосфера была такой шумной, яркой и живой, что невольно хотелось забыть обо всех тревогах и раствориться в этой праздничной толпе.
Было немного странно гулять по ярмарке одной, но я быстро заметила, что в этом нет ничего необычного: женщины, девушки, даже подростки разбрелись по рядам в одиночку, разглядывая товары и пробуя угощения. Поэтому я ничуть не смущалась, переходя от одного прилавка к другому, просто наслаждаясь видом подрумяненных пирожков или корзин с налитыми солнцем яблоками.
За это время я встретила нескольких клиентов нашей мастерской – кто-то радостно махал мне рукой, кто-то интересовался новыми тканями. После обмена вежливыми фразами я снова растворялась в потоке людей, позволяя шуму и музыке уносить мысли прочь.
Так я провела добрых полчаса. Решив, что план-максимум на прогулку выполнен, я направилась домой.
Но стоило свернуть в боковой переулок, где гул толпы стихал, как чьи-то руки резко схватили меня за плечи и развернули. Спина врезалась в холодный камень стены, и я болезненно охнула, ещё толком не понимая, что происходит.
– Ну что, краса, нагулялась? – в темноте сверкнул белоснежный оскал Рина. В хищно блеснувших глазах ясно читалась затаённая обида.
Проклятье! Вот только его мне и не хватало. И ведь перцового баллончика в этом мире ещё не придумали… Надо взять на заметку. Озолочусь! Если, конечно, уйду отсюда своими ногами.
– Д-д-да… – выдавила я дрожащим голосом, лихорадочно прикидывая, как бы заорать на всю округу и при этом не схлопотать по зубам. – Я уже шла домой.
– Из-за тебя Олсен меня понизил! Вся Гильдия глумится! – прорычал он и скользнул по мне липким взглядом, от которого стало мерзко. – Придётся тебе загладить вину.
Тошнота подкатила к горлу, ладони моментально вспотели.
Зачем я вообще на этот праздник пошла?!
– Мож-жет… Как-нибудь по-другому д-договоримся? – пропищала я, пытаясь хоть как-то выиграть время. – Деньги? Отп-пустите, пожалуйста!
Я вжала голову в плечи, сердце бешено колотилось.
– Ну нет, деньгами тут не отделаешься, – ухмыльнулся он и резко дёрнул меня за руку.
– Пом..! – отчаянно попыталась крикнуть я, но Рин тут же зажал мне рот широкой ладонью.
– Заткнись! – прошипел в лицо. – Иди смирно, если конечности дороги.
Мамочки… Он ведь сперва использует меня, а потом и расчленит!
Мгновения тянулись вечностью, страх душил, в горле стоял ком. И вдруг свет факелов будто потускнел, словно кто-то заслонил его собой. На нас легла тень.
– Руки убрал, урод, – угрожающе прозвучал почти рычащий голос. – Девушка дала понять, что не хочет составлять тебе компанию.
Я подняла глаза – и замерла. Передо мной стоял высокий мужчина в чёрном камзоле, светлые волосы выбивались из-под белой гладкой маски, закрывающей почти всё лицо и оставляющей открытыми лишь губы и подбородок.
Маскарады созданы для того, чтобы скрывать личности, но короля Винсента я узнала бы безошибочно, даже если бы он прятался под сотней масок.
И в этот миг, когда наши взгляды встретились, мне показалось, что из-под прорезей маски смотрят не просто глаза, а горящие холодным пламенем, от которого становилось зябко. В этом огне мерцал пугающий, опасный гнев, направленный, к счастью, не на меня.
Рин что-то злобно прорычал, но ответом стало короткое, точное движение Винсента. Он перехватил его запястье и резко выкрутил. Послышался мерзкий звук хрустнувшего сустава. Рин взвыл, моля отпустить, но король даже и не думал проявлять милость. Удар – и противник отлетел к стене. Попытка ответить закончилась ещё более жестокой контратакой.
Я никогда не видела, чтобы человек двигался так стремительно! Для Рина это было больше похоже на игру кошки с загнанной мышью. Где мышь, конечно, он.
Через пару мгновений торгаш, недавно угрожавший мне, уже корчился на земле, тяжело дыша и прижимая к себе сломанную руку.
– Уведите его к дознавателю, – ровно приказал Винсент подошедшим мужчинам в кирасах. – Разберутся.
Двое переодетых гвардейцев скрутили Рина и повели прочь, а я стояла, прижимая руки к груди и не веря, что всё закончилось.
Винсент развернулся ко мне, и в его взгляде уже не было ярости схватки. Он пристально осмотрел мое лицо, насколько это позволяла маска, и открытые плечи, которые так больно держал Рин. Скорее всего, мужчина тоже об этом подумал, недовольно оскалившись.