Я напряглась. Ректор увидел сцену в столовой, но понял ее по-своему. Что ж, я не собиралась его разубеждать и доказывать, что у меня есть гордость. И мозг. Второе важнее, конечно.
– Это мое личное дело. – Я заправила за ухо рыжий локон и выпрямилась так, что позвоночник жалобно хрустнул. – С каких пор представители учебного заведения вмешиваются в такие конфликты?
– С тех пор, как адептки Академии начали так позориться. Плакать перед женихом, который изменил вам… Лютенберг, вы в своем уме?
– Нет, – хрипло ответила я и вдруг призналась: – Дядя умер. Завтра похороны. Он… Я не успела…
Горло перехватило от эмоций, и я умолкла. Глаза жгло. Я подняла взгляд в потолок, надеясь не проронить ни слезинки. Перед глазами все затуманилось от влаги. Было больно. Я вцепилась в подлокотники кресла, будто они были моей последней надеждой.
– Ясно. Соболезную вашей утрате, – сухо произнес ректор. – Однако Академия закрыта, пока артефакт не будет найден. Поэтому вы не сможете попасть на похороны.
Я продолжала буравить взглядом потолок. Знала, что стоит только опустить глаза, как по щекам побегут накопленные слезы. Я не видела лицо ректора, хотя мне очень хотелось. Каким надо быть, чтобы отказать девушке в такой малости?
– Ясно, – процедила я.
Хотелось еще много чего добавить, но у меня получилось сдержаться. А еще в голове всплыли слова Брана. Так что же, ректор и правда подозревал в краже… меня?!
Я услышала, как по полу проехались ножки кресла. Дракон подвинул соседнее, чтобы сесть поближе ко мне. Я ощущала его взгляд кожей. В кабинете словно стало холоднее. Щеки защипало, как на морозе.
– Знаете, а ведь забавно выходит, – сказал дракон. – Если я правильно понял, вам плевать на жениха? Честно говоря, даже не думал об этом раньше. Мне казалось, вы активно пытаетесь вернуть его. Но нет… Вам плевать на Дарниэля. И Любовь тоже теряет к нему интерес. Вместе с вами. Словно она хотела лучшего мужчину в Академии, а после ваших выходок ле Соррель стал всего лишь посмешищем.
Глава 31
На моем лице дернулся мускул. По мнению ректора, меня должны беспокоить любовные интересы Любы Ивановой? Она может заниматься, чем угодно. Моя задача – сохранить свою жизнь. И, насколько это возможно, сделать сюжет логичным. Тогда книга станет реальным миром, петля не появится, все будут счастливы.
А если Люба будет держаться подальше, то с графиней точно ничего не случится! И у меня больше шансов выполнить поручение Эветты.
– Вам неинтересно, – с ноткой недовольства произнес ректор. – Очень жаль. Я думал, вам будет любопытно, к каким выводам я пришел.
– Вы ошиблись.
– Прискорбно. Я думал, вы не хотите умирать в конце романа.
Я едва не упала с кресла. С ресниц сорвались две слезинки и все же прочертили дорожки на щеках. Я смотрела на ректора с ужасом. Лицо дракона напоминало маску, деталь ледяной скульптуры.
– У вас не так уж много шансов выжить, – продолжил он. – И вы отказываетесь от лучшего из них…
– Вы бредите, – прошептала я. – Или угрожаете… Да, вы угрожаете адептке!
Его смоляная бровь изогнулась в красивую дугу. В остальном дракон остался неподвижен, но я чувствовала исходящую от него угрозу. И его взгляд ясно давал понять – мы начинаем играть в открытую. И мне не стоит притворяться.
– Откуда такие выводы? – неохотно спросила я.
– Вы главная антагонистка. Не самая опасная, но единственная стоящая соперница. Именно с вами у Любы крепкая сюжетная связь.
Я нахмурилась. Мне не нравилось направление мыслей дракона. Если он прав, сбежать от Любы не получится. Она будет постоянно рядом, потому что моя судьба в романе – это отражение ее.
– Иными словами, ей нужен был не Дарниэль, – догадалась я. – Любе нужен мой жених.
Ректор кивнул, удовлетворенный моей сообразительностью. Он подвинул кофейник поближе к себе и нагрел кофе. По комнате поплыл аромат свежеобжаренных зерен. Дракон без труда пользовался магией, а мне приходилось сегодня довольствоваться остывшим чаем. Я постаралась не слишком зло коситься на мужчину и сосредоточиться на деле.