– Оставим этот разговор, Дмитрий, это ни к чему! Что теперь ворошить прошлое! – Она с досадой бросила работу и встала. Вскочил и Гривин.
– Прошлое? Это вовсе не прошлое! Я и теперь живу моей любовью к тебе!
– Прошу тебя, не надо начинать все заново! – воскликнула Марго.
– Но ведь ничего и не кончалось! Пусть формально я женат, ты замужем, но мы по-прежнему любим друг друга! Мы должны принадлежать друг другу!
Вот в чем дело! Принадлежать друг другу!
Видать совсем измучился с больной женой, вот и потянуло в чужой огород!
Маргарита разозлилась. Да, конечно, она думала о Дмитрие, иногда ее фантазии рисовали грешные картины. Но никогда она не хотела обрести их в реальности. Слишком дорого достались ей благополучие и тихая семейная радость, чтобы принести их в жертву минутной страсти.
Молодая женщина попыталась выйти из комнаты, но Гривин резко схватил ее за руку:
– Нет! Ты не уйдешь! Ты не посмеешь отмахнуться от моих страданий! Я думаю о тебе постоянно, каждый миг! Вспоминаю наши встречи, твои губы, твое гибкое тело! По ночам я изнемогаю, когда представляю тебя в его объятиях, его руки на твоей груди, его губы на твоих нежных устах!
– Замолчи! Замолчи! – Маргарита вырвалась и побежала в спальню с надеждой запереться там. Гривин ринулся следом и ворвался в комнату.
Маргарита не на шутку испугалась. Кричать?
Звать на помощь? Прибегут дворник, швейцар, и что она скажет о своем обидчике? Надо успокоить Гривина, отвлечь его! Но Дмитрий, казалось, обезумел. Вся долго скрываемая страсть закипела в нем, кровь бросилась в голову, он ничего не видел, кроме мечущейся Марго. Не слышал ее слов, которыми она пыталась остановить насилие над собою. Гривин схватил Маргариту, терзая на ней роскошное платье и дорогое белье, поволок свою жертву на широкую постель и овладел ее телом. Овладел грубо, неистово, потом упал на подушки и замер в изнеможении.
Потрясенная, раздавленная, распластанная на простынях Марго лежала молча, она даже не плакала и не кричала, ей хотелось умереть, прямо сейчас.
– Я застрелюсь, ей-богу! Не могу жить без тебя! – простонал Дмитрий, не решаясь более дотрагиваться до нее.
Марго не ответила, она пыталась понять, что происходит внутри ее. Да, иногда, будучи в постели с мужем, она представляла на его месте Гривина, и тогда ее ощущения приобретали особую остроту. Сейчас же ее тело чувствовало только резкую боль, а душа – стыд и мерзость. Она, продолжая молчать, поднялась и стала демонстративно резко сдирать c'-себя оскверненную одежду.
Гривин с колотящимся сердцем смотрел на эту зовущую наготу. Вокруг разлеталось кружево разодранного белья, тяжелое платье растоптано на полу. Волна неутолимого возбуждения снова подступила к Дмитрию. Не совладав со своим естеством, он резко прислонил Марго к стене, с силой удерживая ее руки по сторонам. Его колено бесцеремонно раздвинуло ее полные ноги, а губы впились в рот Марго. На этот раз Маргарита не билась в его руках, потому что темная сила животной страсти охватила и ее. Слияние их тел было бурным, долгим и мучительно сладострастным.
Неизвестно, сколько прошло времени, только любовники очнулись от грохота проезжающего за окном ломовика. Реальность совершенного ужасного греха обступала, как ночная темнота. Говорить не хотелось. Гривин быстро оделся и выскользнул прочь из дома. Маргарита с трудом поднялась и стала собирать по комнате остатки белья и изуродованное платье, чтобы эти преступные следы не попались на глаза горничной. Платье придется тихонько отдать старьевщику, а мужу сказать… Боже, что сказать! В глаза как глядеть! Провалиться сквозь землю! Умереть!
Маргарита опустилась на край кровати. Как теперь жить с грузом такого греха? Но ведь она не виновата, он взял ее силой! Не-е-е-т! Еще как виновата! Ведь ты испытала такое блаженство, которого никогда не знала с Прозоровым!
Марго застонала и закрыла лицо руками. Тихая семейная идиллия рухнула.
Глава тринадцатая
Вернувшись поздно домой, Платон Петрович подошел к спальне жены и с изумлением обнаружил, что дверь заперта. Он нерешительно поскребся:
– Маргоша, милая, ты уже спишь?
– Да, дорогой, ступай нынче к себе, мне что-то нездоровится! – раздался в ответ слабый голос Маргариты.
Прозоров еще какое-то время потоптался нерешительно, а потом ушел спать, пытаясь вспомнить, не приходится ли на сегодняшний день обычное женское недомогание.
Маргарита после ухода Гривина долго не могла прийти в себя. Первой была мысль о смерти.
Она не могла теперь жить с человеком, которого обманула, предала. Пусть муж намного старше, пусть не было между ними дикой неимоверной страсти, но были уважение, теплота и нежность.
Теперь она сама растоптала все это, смешала с пороком, с чудовищной животной чувственностью! Смерть, только смерть спасет ее от позора, от его презрения и ненависти!
С этими мыслями Маргарита открыла комод, желая пока там укрыть испорченную одежду, и взор ее упал на старую юбку, одиноко висевшую в уголке. Именно в этой юбке была она в тот страшный день, когда свершила свой злой умысел против Варвары. Лихорадочным движением руки она проверила карман. Есть! В глубине, в складках так и осталось несколько таинственных крупинок, несущих погибель. Руки молодой женщины затряслись от волнения, она никак не могла вытащить заговоренную соль. И именно в этот момент раздался стук в дверь и прозвучал голос мужа. Маргарита изобразила, что уже спит, она боялась открыть дверь и посмотреть в глаза Прозорову. Замерев, слушала она, как затихли тяжелые шаги по коридору. Крупинки оставались в кармане юбки, а стремление наложить на себя руки как-то неожиданно прошло. Маргарита легла в постель и продолжала думать. Под утро она пришла к мысли, что Платон Петрович должен все узнать. И пусть казнит ее, она снесет от него любое наказание, унижение, изгнание, развод. Это и будет искуплением ее вины. Решив поступить таким образом, несчастная задремала..