Герцог и его старший сынок на повышенных тонах разбирались в том, что на данный момент является важным, а что нет. Мне оставалось лишь молча наблюдать за происходящим, впрочем, я была не одинока. Кайл тоже стоял в стороне изредка бросая на меня презрительный взгляд и явно чувствуя себя лишним.
Кажется, только сейчас я действительно начала понимать, что с Кайлом в семье не считаются. Отец доверяет старшему сыну, а младший всегда остается за бортом. Вот почему он так был привязан к сестренке, ведь они все время были вместе, даже когда взрослые забывали о них. Позже его любимую сестренку похитили, а Кайл остался один. Взрослым было не до него, а старший брат уже вовсю вникал в семейные дела. Потом герцог привел в дом Амели. Издевательства над ней позволили ребенку чувствовать себя лучше. Он всегда донимал Амели, подставлял ее, зло шутил и во всех грехах обвинял ее. Только в такие моменты отец обращал внимание на младших детей и Кайлу становилось чуть лучше. В игре его показывали просто злобным ублюдком. Ведь так его воспринимала Амели, но находясь здесь я начала узнавать и другую сторону медали.
– Да прекратите уже! – наконец не выдержав, начал мелкий ублюдок. – Это сде…
Ну уж нет, засранец! Я не дам тебе признаться и провалить мой квест. Отпихнув злотовласку в сторону, я вышла вперед: – Кайл прав! Пожалуйста прекратите!
Герцог и Себастьян замолчали и оба уставились на меня. Две зеленых пары глаз изучающе прильнули к моему лицу.
– Это произошло в библиотеке и было случайностью. Я наступила на платье и упала с лестницы!
– Я уже говорил тебе чтоб ты не врала, – сжимая челюсть почти прошипел Себастьян и шкала над его головой опасно мигнула, показывая уже {3%}.
А я и забыла, что этот козел всегда чувствует, когда ему лгут. Из-за того, что пытаюсь прикрыть Кайла, ухудшаются отношения с Себастьяном. И что делать? Меня загнали в угол еще и квест подкинули! Как теперь выбираться из этого дерьма? Я даже рассердиться не могу! Печальный опыт вражды с Кайлом показал, что следует сдерживаться и не доводить ситуацию с процентами до критической отметки. Видимо, просто отмазаться не получиться, чем выяснять, кто это был лучше переключить их внимание.
– Думаешь я поверю в эту наглую ложь?
Пока процент над головой Себастьяна снова не снизился я решила действовать. Вместо защиты лучше перейти в нападение. Мне снова нужно просто разыграть нужную сцену. Закусив до боли губу, я попыталась изобразить самое печальное выражение лица. Не знаю подействовало это на Себастьяна или нет, но вот на герцога точно произвело впечатление. Рассел Месфель быстро подошел ко мне вытягивая руку. Я снова по привычке отшатнулась, что весьма сильно поразило старика. Вместо удара к моей щеке притронулась старческая рука и зеленый свет облегчением разлился по моему телу.
– Все хорошо, милая, – ласково прошептал приемный отец, согревая мои руки своими. – Тебя больше никто не обидит! Даю слово герцога! Ну все тише, тише…
Оказавшись в объятьях отца Амели, я почувствовала всю ту мягкость и нежность с которой он обнимал свою приемную дочь. Да она была чужой, не его кровью, но сейчас, казалось, это не имеет особого значения. Легкая дрожь прошлась по моему телу. Когда меня обнимали так в последний раз? Когда мне давали столько тепла и заботы?
– Кто это сделал, милая? – спросил у самого уха старик.
Не знаю почему, но, наверное, когда кто-то задает вопрос таким мягким голосом волей не волей хочется плакать. Я еще сильнее прикусила губу отодвигаясь от герцога.
– Разве если я скажу, то что-то измениться? – голос дрожал, а слезы крупными каплями падали на мои руки. Себастьян попытался возразить, но Рассел Месфель остановил его взглядом. – Разве если я скажу, то издевательства прекратятся? Разве от этого кто-нибудь в доме начнет относится ко мне хоть немного теплее? Разве вам всем не все равно, что со мной будет? Вы все моя семья, но вы хоть раз дали почувствовать это? Вы пренебрегали мной, не желали замечать, отстранялись и делали вид что меня не существует.
Лицо герцога исказилось болью: – Не говори так! Ты моя дочь, никто тобой не пренебрегает. Ты часть семьи Месфель, веди себя как подобает дочери великого дома!
– Простите герцог Месфель, но я всего лишь жалкая нахлебница, – у меня не было сил спорить с ним, хотелось просто закончить этот жуткий вечер и забыться сном. – Мне жаль, что я не достойна имени Месфель и жаль, что я становлюсь лишь позором для этой семьи. Может вам лучше отказаться от меня и сослать гнить в какую-нибудь провинцию? Я бесполезна и приношу лишь расстройства всем членам семьи, простите меня!