Он первым настигает Томаса, и между послами завязывается дуэль. Я не решаюсь подключиться, чтобы не помешать Олдриджу. В конце концов, главное, что Святослав в безопасности.
Старик ловко перекатывается, а Томас, машущий саблей, как конченный псих, оказывается прямо передо мной. Отлично! Вот это по мне!
«Главное — не убить», — успеваю подумать, пока отбиваю яростные, бездумные атаки. Но Томас сам наскакивает на мой меч. Я не сразу понимаю, как так вышло, лишь через секунду доходит — Олдридж использовал магический выпад, тем и толкнул его на остриё моего клинка.
Мы столпились вокруг распластавшегося Томаса. Кровавое пятно на его груди становилось шире. Я склонилась, чтобы расстегнуть рубашку и оценить рану.
— Глашатай! — едва слышно прохрипел он.
— Я прикажу страже вернуться и чтобы позвали лекаря, — сказал Орлов и зашагал к выходу.
— Лекаря? — с ехидством заметил Олдридж за моей спиной. — Стоит ли возиться? Полосните по горлу его же кинжалом, а труп бросьте свиньям.
— Глашатай! Где же ты? — вновь подал слабый голос раненый посол.
— Что ещё за Глашатай? — нахмурился Святослав.
— Глашатай! Ты же обещал! — Последний слог я едва расслышала, так слаб он стал.
В такт пульсу из черноты раны била кровь. Я как могла зажала её пальцами и повернулась к остальным.
— Дайте бинт, а коли нет бинта, то подходящих тряпок.
Святослав тут же побежал к входу, куда успел уйти Орлов.
— Помилуйте, княжна, — не унимался Олдридж. — Пусть уже сдохнет. Он заслужил. Дважды заслужил.
— Не раньше, чем допросим его, — отрезала я. — Он ведь не сам придумал цареубийцей стать.
— О-о! А ведь верно.
Я — Фёдор
Двое гвардейцев тащили меня, взяв под руки. Ноги безвольно волочились по полу, а голове непременно захотелось смотреть вверх. Пришлось лицезреть потолок Большого Кремлёвского дворца.
Меня усадили на роскошный диван в светлой комнате с широким окном и балконом. «Собственная половина императора[2]», — догадался я. Рядом стоял стол с кушаньями и напитками. У меня сразу же потекли слюни, а челюсти непроизвольно принялись жевать.
— Ужас, — донесся до боли знакомый голос.
Но я никак не мог повернуться, чтобы увидеть говорившего. Если я голоден, а рядом еда, то голова упрямо направлялась именно к ней.
Наконец человек сам появился передо мной. Сел на корточки, чтобы встретиться лицом к лицу. Тут-то я и вспомнил его. Того, с кем однажды обучался военному делу, кому однажды предстояло встать во главе государства.
— Фёдор, — позвал меня Святослав. Он щурился, вглядываясь в моё лицо. — Ты узнаешь меня?
— Никого он не узнает, — послышался голос Веры.
Я сразу обрадовался. Всегда радовался, когда жена рядом.
— И будьте осторожны, ваше величество, — сказала Лиза, которая, судя по всему, сидела рядом. — Он может напасть. А силы в нём отнюдь не убавилось.
«Ваше величество?» — запрыгало в моей голове. Сколько же времени прошло, раз Святослав стал «величеством»? А что же его отец, Игорь Андреевич? Неужели случилось несчастье?
Лицо Святослава отодвинулось.
— Что там с Томасом? — спросил он.
— Пока разместили в гостевой комнате, здесь, во дворце, — услышал я ещё один голос. — Вечером постараемся перевести в госпиталь.
Этого узнал сразу. Князя Михаила Орлова я уважал за преданность империи. Но сам он, очевидно, недолюбливал меня. Часто смотрел свысока и общался с пренебрежением. Особенно после нашей с Верой свадьбы. Что ж. Теперь повода для его высокомерия прибавилось.
— Думаю, излишне упоминать о мерах безопасности? — спросил Святослав.
— Обижаешь, государь. Его охраняют втрое бдительней положенного.
— Нужно вызвать тайную экспедицию.
— Разумеется. Я уже отправил гонца графу Оболенскому.
Снова заговорила Вера:
— А что он там мямлил про Глашатая? Это очень подозрительно.
— Не обращай внимания, — посоветовал Святослав. — Он просто бредил. Вот и нес чепуху.
— Но там, в Британии, ходят слухи о некоем демоне, который именует себя именно так — Глашатай.
— Тем более, — отрезал Святослав. — Здесь ведь не Британия.
— Я бы не стал относиться к этим словам столь легкомысленно, — произнес ещё один человек.
Его я тоже опознал — сэр Август Олдридж. Он путешествовал с нами в Москву от самого Эдинбурга. Сначала на корабле, потом в каретах.
— Кто знает, — продолжил он наставительным тоном. — Иногда слухи оказываются фактами.