— О чем это вы? — насторожился Алексей.
Так ведь звал я с собой одного коллегу, Александра Воронцова. Но тот наотрез отказался. Сказал, останется в Екатеринбурге и продолжит заниматься своими изысканиями. А чья власть в городе — ему плевать.
— Он тоже червоточины изучает? — спросил Алексей.
— О нет. У него совсем другая сторона. Я бы сказал, что предмет его интереса — чистая мистификация.
— Магия? — оживилась Лиза.
— О, если бы. В своей семейной библиотеке Александр обнаружил занятные чертежи. Я имел честь заглянуть в них. И это поразило меня!
Лица Алексея и Лизы не скрывали любопытства.
— Там были загадочные устройства и механизмы. Если верить описаниям, они могли двигать кареты и корабли без лошадей или ветра.
— Если этим записям более двухсот лет, то грош им цена, — разочарованно произнес Алексей. — Какой толк в них, когда электричества более нет?
— Им не просто больше двухсот лет. Им более пятиста. — Указательный палец Любимова многозначительно метнулся вверх, почти упершись в потолок кареты. — А самое любопытное, что механизмы эти к электричеству отношения не имеют.
— И вы думаете, они работают? — с сомнением спросила Лиза.
— Не знаю. Но я и правда жалею, что покинул родной город. Стоило остаться верным науке, а заодно понаблюдать за достижениями Воронцова.
Вспомнилось недавнее видение. Может тот чудной локомотив разработан по чертежам этих далеких предков Воронцова?
Арсений Громов
Громов сидел за столом своего кабинета в Зимнем и недовольно вглядывался в виноватое лицо сопляка — Владимира Светозарова.
— Почему? — коротко потребовал Громов.
Сопляк молчал, очевидно не поняв суть вопроса.
— Почему Вера Игнатьевна сейчас не здесь, передо мной?
— Вы же знаете, ваше сиятельство. Она сбежала.
Громову захотелось размахнуться и хлестнуть сопляка ладонью.
— Так что ж ты, собака, не привел её ко мне тотчас, как люди твои арестовали её?
— Я… эм… Я просто не думал, что это важно, ваше сиятельство, и… Я хотел бы попросить вас…
— Что?
— Я князь и подобное…
— О-о! Вспомнил, что ты князь, ваша светлость, — ничуть не добрым голосом рявкнул Громов. — Верно считаешь важным это?! Верно думаешь, по какому праву тобой граф командует? Так, собака?!
— Да не в этом дело, Арсений Александрович, но всё же вы должны…
— Да как ты не понимаешь? Вера Игнатьевна близка к Святославу, как если бы не твоей кузиной была, а евонной! Скажу больше — мальчишка влюблен в неё. Это ж какие козыри!
Окончательно разгоряченный Арсений вскочил с места, взгромоздился над столом, уперев в него кулаки, и продолжил:
— И вместо того, чтобы тотчас доложить мне, ты тайно хватаешь её, устраиваешь этот показательный суд, а потом, — он выпрямился, чтобы развести руки в стороны, — а потом попросту отпускаешь её?
— Мне было жаль сестру! Не хотел её казни.
— А почему сразу жаль не стало?
— Я ж не знал, что суд о казни её сговорится, — прохрипел сопляк. — А что касается вас, ваше сиятельство. Так ведь знал я, что недосуг вам возиться будет. Всё-таки важные гости прибыли.
— Вот именно! — ещё пуще вспыхнул Громов. — Княгиня Волконская. За ней две бывшие губернии стоят. Как без них конфедерацию строить?
— Не уж-то не согласна она, Арсений Александрович?
— Не важно! Но поверь уж, гонору в ней немало. Чуть ли не на роль президента рассчитывает. А будь у меня Вера Игнатьевна, то я бы сразу выложил, что теперь вот где у меня Святослав. — Арсений с силой сжал вытянутую перед собой ладонь.
Сопляк мрачно посмотрел на кулак, но промолчал. И правильно. Что уж тут говорить?!
А что касалось этого нелепого аргумента: «…не знал, что суд о казни её сговорится…». Что ж, Громову очень хотелось высказаться. Он-то прекрасно знал: из всей своры присяжных на казни настаивал именно Владимир.
Но Громов усмирил гнев. Не стал прижимать крысеныша в угол. Тот явно вел какую-то игру, и уж точно не собственную. Сопляком кто-то управлял. Немного подыграть, потерпеть — и он выйдет на эту фигуру. Не иначе как на барона Зверева.
Впрочем, нынче на доске было слишком много фигур. Хуже того, фигур явно прибавится. Так что уверенности тут не было.
— Иди! И подними гвардию! Не позднее вечера Вера Игнатьевна должна быть здесь! — Арсений ткнул пальцем в центр стола.
Я — Вера
— Как же угораздило тебя, барыня? — пробасил Кузьма. — Разве в праве кто на вас кандалы одеть-то?