Тем временем трое в мундирах приблизились. Двое, что выбрались последними, тоже обнажили мечи. Но первый вместо этого наскоро огляделся по сторонам, затем устремил свой взгляд на меня.
Я тоже мог видеть его покрытое легкой щетиной лицо. Карие глаза казались усталыми. На груди висел значок с гравировкой пера и меча. Такой носят сотрудники тайной экспедиции.
— И не надейтесь! — угрожающе прохрипела Лиза. — Вам его не получить! Всех покрошу на салат!
Вот уж Лиза. Она могла ненавидеть меня из-за бремени, что доставлял ей. Но приказа она не ослушается и ни за что не оставит товарища в беде.
Экспедитор усмехнулся.
— Елизавета Невская, если не ошибаюсь?
Лиза не ответила. Но тому ответ и не требовался.
— Вы же знаете, что тайную экспедицию интересуете не вы, а он. — Палец показал на меня.
— И не надейтесь! — с жаром рявкнула Лиза. — Убирайтесь!
Выкрики со стороны профессорского дома усилились. Экспедитор, что стоял перед нами, хмуро глянул туда. Затем покосился к двоим позади.
— Мечи убрать! И помогите погрузить Фёдора в карету.
Но едва те дернулись, чтобы приблизиться ко мне, как один мощный магический удар свалил с ног обоих.
— Дура! — разозлился экспедитор.
При этом он так и стоял перед нами: не обнажая меча, не атакуя магией и не призывая помощь.
Лизу эта странность не остановила. Клинок взметнул вверх, описал дугу и рванул в экспедитора. Тот ловко уклонился и тут же выпрямился.
Меч Лизы вновь поднялся, явно намереваясь настигнуть цель, пока те двое приходили в себя и поднимались на ноги. Но в этот раз, замахнувшись, она замерла.
— Дура, — спокойным голосом повторил экспедитор. — Не мешай этим господам. И не мешай мне! Тогда поедешь с нами.
Я — Вера
Я отлично знала место, куда упек меня Володя. Большой особняк в Новгородской губернии. Его родители селились здесь, когда моему дяде, Володиному отцу, приспичивало охотиться. Благо леса вокруг богаты дичью и зверем. Я и сама бывала тут, а однажды, будучи уже подростком, участвовала в травле зверя.
Забери их демоны! Как же давно это было!
Но теперь я сама, словно загнанный зверь, торчала в комнате на третьем этаже, связанная и снова с браслетом. В этот раз не наручники и лишь на одном запястье, но с теми же рунами, что блокировали магию. Да еще и рот туго затянут веревкой.
Сам Володя стоял передо мной. Губы пытались изобразить насмешку, но глаза выдавали кузена — он явно нервничал.
— Мы уже два дня как прибыли, а ты всё артачишься, сестрица.
Вместо ответа я одарила его злобным взглядом. Усмешка с лица исчезла, он задумчиво почесал лоб.
— И что же мне с тобой делать? Да уж… Натворила ты дел, сестрица…
Если бы не кляп, то я с радостью изложила бы ему, кто из нас и вправду набедокурил. Пришлось лишь промычать возмущенно.
— Ты верно думаешь, что я в бреду. И вся вина на мне? — усмехнулся кузен.
Я замерла, ожидая продолжения.
— Знаешь, что случилось бы, не перехвати я тебя с прибытия в столицу? — Он неспешно прошагал вокруг и, пока продолжал объяснения, принялся развязывать узел кляпа. — Ты бы угодила в лапы графа Громова.
— И что? — прохрипела я, попутно отплевываясь. Из-за сухой ткани рот стал словно шерстяной.
— А то, что он не стал бы церемониться.
— Я знакома с Громовым. Он не возжелал бы меня, словно похотливый ублюдок. Граф порядочный семьянин и любит свою…
— Да-да-да, он любит и жену, и детей, — оборвал меня Володя. — Которых у него более нет.
— Что? Как нет?
— Погибли, — равнодушно пояснил он. — Гостили у графа, когда тот управлял фронтом. Всё казалось спокойным, ничто, как говорится, не предвещало беды. А потом, как известно, случился крупный прорыв демонических сил. В итоге — десять новых червоточин.
Потрясенная, я не могла сказать хоть что-нибудь. Тупо таращилась на Володю.
— Граф, разумеется, обвинил во всем себя, — таким же холодным тоном продолжал тот. — Он ведь сам позвал семью. К ним приехать не мог, но дюже соскучился. По женушке своей, по детишкам. А тут атака элитных теней, вихревых духов и зверей.
— Три вида? — ужаснулась я.
— Да. Три вида воинства, а стало быть, сразу три демона атаковали. И кто знает, может, еще были резервы. Но речь ведь не об этом, да, сестренка?
— Что? — Я не могла понять его. Слишком поглотило воображение: какой ужас испытали перед гибелью бедные дети и их мать.