— А то, что после этого граф спятил. Совсем другим стал. И теперь единственное, что ведёт его — желание собрать мощную армию и разгромить демонов.
— И что в том плохого?
— А то, что он ничем не поскупится. И главное, что мешает ему, — император Святослав. Ему нужны его войско, его земли, его власть. А ты — та, кто может послужить и языком, и выкупом. Все знают, в сколь близких отношениях княжна Светозарова и император.
— Он не получит от меня никаких сведений.
— Вот именно, а значит, тебя ждут каленое железо, отрезанные пальцы и дыба.
— Граф Громов не опустится до такого.
— Ты забыла, сестрица. — Лицо Володи наконец изменилось, стало злобным и раздраженным. — Арсений Александрович спятил и ради цели, ради мести демонам на всё пойдет. И кто бы ни стоял на его пути!.. — Володя многозначительно замолчал.
— Так отпусти меня! Зачем держишь здесь?
— Отпустить не могу. — Он вновь стал холодным. — Но вот коли станешь моей женой.
— Да замужем я, кретин!
— Э-э, нет… Не я кретин, а за кретином ты замужем. А это, сама знаешь, не по-христиански. Кроме того, Федор рассудка КАК лишился?.. И ГДЕ?
Не желая продолжать этот бессмысленный спор, я попыталась плюнуть в лицо кузена. Но слюны в пересохшем рту оказалось слишком мало, так что плевок удалось лишь обозначить.
Проигнорировав это, Володя как ни в чём не бывало продолжил:
— А мою жену он не тронет. Подумай об этом, Вера.
Арсений Громов
«Как же она молода и хороша!» — задумался Громов, разглядывая Ирину Волконскую. — «Сколько этой прелестнице? Чуть более тридцати?».
Та развалилась на диване с присущим аристократии изяществом. Длинные, черные как смоль волосы падали на грудь, частично закрывали лицо с зелеными глазками. Сегодня на ней было синее бархатное платье с высоким воротником.
Громов вовсе не испытывал влечения к красоте Волконской. Но, глядя на неё, невольно вспомнил о покойной супруге, отчего погрустнел и затосковал.
— Признаюсь, ваше сиятельство, столь навязчивое гостеприимство начинает утомлять, — сказала она, одарив Громова хмурым взглядом.
— Вот уж кому расстраиваться, ваша светлость, так не вам, а мне, — проговорил мужчина, разодетый ещё ярче княгини, и, сверкая многочисленными перстнями, деловито погладил бородку. Он — барон Лев Зверев, расположился на другой стороне дивана.
— А что вам беспокоиться, ваше благородие? — огрызнулась Волконская. — Неужто и у вас меж двух губерний червоточины покоя не дают?
— Червоточин в моих землях хоть отбавляй, — парировал Зверев, важно скрестив руки на груди.
«Моих землях?» — Громов едва удержался, чтобы не рявкнуть. Едва ли тому стоит называть их своими. Вообще непонятно, как барон оказался во главе восточных губерний. И ладно бы там — за Уралом. Но ведь и европейский восток занял. Но как? В чём секрет?
Он промолчал. Зато Волконская нашла чем ответить:
— Едва ли вам, ваше благородие, непременно требуется оказаться на фронте. В отличие, скажем… ну не знаю… — Она нарочито пошарила глазами по кабинету, выдерживая паузу. — Ну хотя бы в отличие от меня.
В ответ на явное оскорбление барон лишь презрительно фыркнул и промолчал.
— И все же, ваше сиятельство, — вновь переключилась княгиня на Громова. — Долго вы хотите держать нас здесь? Право, я уже готова пренебречь вашими уговорами.
— Вы говорили о каких-то важных аргументах, — поддержал её Зверев. — Может, пора предъявить их? И что это за аргументы? А что важнее — к чему они?
— Эти аргументы в большей мере уладят наши разногласия, господа, — объяснил Громов.
И подумал не без злобы: «Если бы не сопляк, который куда-то запропастился, то я давно объявил бы, что в моем распоряжении княжна Вера. Та самая, за которую Святослав душу демонам отдаст».
— А что если и у меня аргументы найдутся? — усмехнулась Волконская. — Слыхали, что на днях в Москве случилось?
— Вы верно о провальной попытке тайной экспедиции схватить некоего барона Дубравского? — осклабился Зверев. — Вот уж правда, нынче эта контора не то что прежде.
— Куда важнее, что их целью оказался не только он, но и некто профессор Любимов, — приподняв брови, добавила Волконская.
Громов нахмурился.
— Но я слышал, что и тут случился провал. Взять-то взяли, да почти сразу потеряли.
— Вот именно, — хихикнула Волконская. — Вот как думаете? Профессор этот — аргумент в нашем споре?