Громов пожал плечами.
— А что в нем такого?
— Ну как же? — Волконская состряпала обиженное лицо. — Он изучает червоточины, возможно, близок к раскрытию их тайн. Может, найдет способ, как легко закрывать их.
— Ирина Сергеевна! Только дурак станет рассчитывать на легкое решение в этой войне. Пот, кровь и жизни солдат — вот единственный путь.
— Да и какая разница? — отозвался Зверев. — Этот старик в Москве.
— Не важно, — Ирина насупилась ещё пуще. Раздула щеки, сморщила лоб. — Коли хотите, чтобы мы обождали с отъездом, любезный граф, то так тому и быть.
— Пару дней и я подожду, – кивнул барон. — Но не более. Сами понимаете — дела.
Мысленно Громов выдохнул. Вряд ли эти двое сподобятся прибыть в Петербург в ближайшее время. Значит, надо удерживать, пока они здесь.
Вскоре оба гостя откланялись и поднялись с дивана. Громов желал бы ограничиться кивком, но, поскольку княгиня непременно обиделась бы за столь скромный этикет, то поднялся, чопорно поклонился и даже проводил до двери. Когда развернулся обратно к столу, обнаружил, что тот уже занят.
Богомерзкое существо развалилось в кресле, закинув ногу на стол. В отличие от большинства демонов, он походил на человека: долговязого, крайне бледного и с черными бездонными глазами.
— Только дурак станет рассчитывать на легкое решение в этой войне, — хихикнуло существо. — Поразительно мудрые слова, Арсений Александрович. Непременно запишу как афоризм.
— Глашатай, — хмуро, без малейшего удивления констатировал Громов. — Давно ждал.
— Задержали дела в Британии, — объяснил демон и вновь рассмеялся.
— У нас ВСЁ в силе? — осведомился Громов, подходя к столу.
Демон сверкнул чернотой глаз, затем освободил кресло и указал на него, будто любезно приглашает графа занять свое же место за столом. Несмотря на столь возмутительный жест, Громов спокойно уселся.
— Конечно, мой друг. Всё как договаривались! — заверил демон.
— Новости?
— О да. — Глашатай энергично закивал. — Но о главном ты уже догадываешься, верно?
— Отнюдь.
Демон вновь захихикал.
— Княгиня не лукавит, — бледный тощий палец с безобразным длинным ногтем показал в сторону двери, куда ушли гости. — Профессор Любимов в её власти.
— Как это?
— А так. Видимо, были у неё в Москве свои люди. А профессора она мечтала получить с самого восстания.
— Они что, отбили его у тайной экспедиции?
— Скажем так. Людям Волконской удалось сделать это до того, как старика доставили в контору.
— И откуда ты только всё знаешь? — Громов покачал головой.
Но демон не ответил на этот вопрос.
— Любимов уже далеко от Москвы. Возможно, даже пересек Тверскую губернию.
— И что? В чем проблема? Неужели вы правда боитесь его?
— Ни капли, — Глашатай беззаботно махнул рукой. — Тут дело в тебе и Волконской. А еще в будущей конфедерации.
— И каким боком тут Любимов?
— Княгиня считает его козырем, якобы он полезен в войне. И пока он у неё, будет настаивать на своем президентстве.
Громов призадумался. Казалось бы, слова Глашатая — чушь. Но всё же, немного зная Волконскую, становилось ясно: она и правда считает Любимова «аргументом».
— Есть и хорошие сведения, — успокаивающе произнес демон. — Профессора везут в Петербург, дабы княгиня лично показала его тебе. Везут по твоим землям.
— И что? — фыркнул Громов. — Предлагаешь устранить его прямо здесь, в столице? Может, устроить публичную казнь? Пригласить княгиню понаблюдать, как вешают её так называемый козырь?
— Ты слушал невнимательно, — нахмурился Глашатай. — Я сказал, что его повезут по твоим землям. Значит, перехватить будет несложно.
Глава 9
Я — Фёдор
— Скажи хоть что-нибудь!
Я смотрел на мужчину, который требовал от меня слов. Тот самый, что увез нас подальше от дома профессора, подальше от экспедитора Комарова.
— Скажи: «Я — Фёдор».
Вот ведь настырный тип. Но надо отдать должное: голос командный, выправка армейская, за экспедиторской формой явно тренированное в боях тело.
«Я — Фёдор», — попытался я подчиниться.
— Жрагахар-р-р! — вырвалось из гортани.
Господь всемогущий! Почему я не могу сказать нормально хоть буковку? Хоть единый звук, главное, чтобы он был создан по моей воле.
— Не терзай его, полковник, — мрачно выговорила Лиза. — Лучше отпусти.
Она сидела на соседнем стуле в блокирующих магию наручниках. Такие же, непонятно зачем, были и на мне. Сам полковник прохаживался перед нами. Других лиц, насколько я мог видеть, в комнате не было.