— Крепостной? Уж сотни лет прошли с тех пор, как… — Ладонь Володи со звоном врезалась по моей щеке.
— Заткнись, сучка! — зашипел он. Пальцы ухватились за подбородок, направляя мое лицо к его глазам. — Мое терпение на исходе. В конце концов, мне не так уж важно жениться на тебе. Не так уж лесна твоя покорность. Поиграюсь месяц и отдам графу Громову. Ей-богу, ему и дела не станет. Он-то с тобой и похуже вещи сотворит, если откажешься сотрудничать.
Я стиснула зубы, боясь, что если начну спор, то руки невольно выскочат из-за спины. Нельзя выдавать себя, когда так близка к побегу. Надо лишь дождаться темноты. Третий этаж не помеха, и…
Ладонь Володи втиснулась под платье, ухватившись за правую грудь. Следом тут же влезла вторая — прижалась к левой.
— Перестань! — рявкнула я.
Он тут же извлёк руки. Но не успела я облегчённо выдохнуть, как стало лишь хуже:
— Нет уж! — простонал кузен. — Я… Я… Это будет плохо, но я… Я всё… Не могу терпеть!
С тихим шелестом раскрылась молния на его брюках. Оттуда сквозь белые кальсоны топорщилось его возбужденное хозяйство. Я с ужасом поняла, что вижу, как оно шевелится, то вздымаясь, то слегка опускаясь.
— Не надо! — вскрикнула я, отлично понимая, что весь план идет насмарку.
— Прости, — выдохнул он нервно.
Через секунду штанины опустились вниз, а следом и кальсоны. Пенис кузена уставился на меня, продолжая шевелиться, словно кланялся.
— Давай хотя бы в ротик! А? — Голос Володи дрожал. — Ну прошу тебя! Я обещаю, что потом… А-А-А!
Удар коленом заставил член сжаться раза в три. И пока кузен, ухватившись за него, стонал, как раненная мышь, я вскочила и выхватила меч с его пояса. Не мешкая, размахнулась, ударила.
Я метилась в шею. Но в последний момент рука дрогнула — сжалилась над братом. Клинок ушел в сторону и рубанул посередине плеча.
Кровь широкой струей брызнула из обрубка, орошая краснотой всё, до чего дотягивалась. В одно мгновение мое платье обрело кровавые пятна.
Секунду Володя, пораженный новой болью, беззвучно таращился на лежащую перед ним конечность. Даже хрипеть перестал. Затем, словно в дурмане, поднял на меня обезумевший взгляд. Трясущиеся губы разомкнулись, намереваясь издать чудовищной силы страдальческий крик.
Удар рукоятью по черепу отправил его в забытье.
Зрелище покалеченного Володи защемило сердце. Да, он сука. Но брат ведь. Я наскоро сообразила жгут из подручных тряпок и перетянула сустав. Какая ирония, что для затягивания использовала тот самый меч, которым же и изувечила.
— Прости, — искренне шепнула я.
Не теряя более времени, я прильнула к окошку. Двор за ним казался пустым. Свободные от пут руки ловко отбросили защелку и открыли створку.
Вот и всё! Да здравствует свобода!
Бросив прощальный взгляд на кузена, запрыгнула на подоконник и тут же свесилась с него, но уже снаружи. Вытянулась, как струна, разжала пальцы и… полетела вниз.
Как только сапоги коснулись земли, а колени согнулись, я потянула тело в сторону, чтобы упасть и перекатиться. Для высоты третьего этажа такой приём не обязателен, но я слегка сомневалась в себе — всё-таки сутки напролет просидела связанной в комнате.
— Эй! Что за?! — донеслось неподалеку.
Я вскочила и быстро огляделась. В затененном углу двора сидел солдат. В руках он теребил изрядно потрепанную книгу, но, к несчастью, таращился не на её страницы, а на меня.
Забери его демоны! Не заметила! Но ведь всё равно выбора нет. И меч, как назло, оставила в импровизированном жгуте.
— Вы же пленная преступница? — пролепетал он. Книга, шелестя страницами, упала на землю, а солдат, не смея оторвать от меня глаз, принялся нащупывать саблю, что висела на боку.
«Неопытный совсем», — поняла я. — «Такого и убивать-то жалко».
— Тс-с… — Я приложила палец к губам.
Новичок, однако, не струсил и подскочил ко мне. Клинок после пары неудачных попыток оказался в руках. Я вновь могла лишь порадоваться, что пока никто не кричит. Даже кузен там наверху всё ещё не издавал громких воплей.
— Сдавайся. Брось оружие, — пробормотал молодой страж.
— У меня из оружия только это. — Я показала браслет с рунами. — Забирай.
Он тупо уставился на вытянутую ладонь. Я же мешкать не стала: схватила его правое запястье, чтобы ненароком не ударил. И тут же врезала коленом под дых.
Пальцы бедолаги разжались, и сабля оказалась в моих руках. Пока он корчился от боли и вспоминал, как дышать, я уже бежала прочь со двора.