— Ты, Кирилл, совсем спятил, да? Мало того, что княжне руку оттяпал, так еще и пошлые словечки в её адрес бросать не стесняешься.
— Эй! А что такого?
— А то, что княгиня, прознав про это, вовсе не обрадуется. Уж не знаю, в каких отношениях она со Светозаровыми… Но что, если в добрых?
— Да брось, Андрюха. Там ведь… — попытался оправдаться Кирилл-Пирожок.
— А ведь она помогла нам. Помнишь? — оборвал его усатый.
«Княгиня?» — задумалась я, пока они спорили. — «Уж не Волконская ли?»
Большую часть поездки я пробыла в бессознании и за дорогой проследить не могла. Но если угадала, то ехали мы на юг, в Смоленскую губернию, которая наряду с Полоцкой оказалась под контролем известного полководца Ирины Волконской.
Кирилл с Андрюхой спорили недолго. Григорий, сидевший возле них, вмешался:
— Голубчики, позвольте я решу вашу проблему. В карете лежит сверток, и если вы соблаговолите принести его.
— Ну тебя с твоим свертком, старик, — возмутился Кирилл. — Поверить не могу, что мы разрешили тебе взять это.
— Ведь и правда, зачем тебе мертвечина? — согласился Андрюха.
Думать было сложно, но эта тема насторожила меня. Пока ехали, я и правда заметила на лавке возле Григория какой-то продолговатый матерчатый сверток. Сначала подумала, что оружие, но потом поняла: слишком уж неровен и толст для меча или булавы.
— Голубчики, если своя судьба безразлична, то хоть над княжной Верой смилуйтесь.
— Ладно, старик, — насупился Кирилл, отчего пухлое лицо стало еще шире.
Он поднялся, прошагал к карете и оказался возле меня. Мое тело и разум после кровопотери оказались такими, что не нашлось ни сил, ни желания сказать ему что-либо. Я лишь одарила его недобрым взглядом.
— Эм-м… это… сама виновата, — пробурчал он. Затем поспешил открыть дверцу и забраться внутрь.
— Ай! — донеслось удивленное восклицание.
«Надеюсь, это гадюка тебя ужалила!» — бросила я мысленное проклятье. Впрочем, отлично знала — в карете змей не имелось.
Кирилл выбрался с тряпичным свертком на ладони так, будто та обжигала пальцы. Но оказалось наоборот.
— Старик. Она же холодная, как вода в роднике?
— Голубчик, а как же иначе сохранить человеческую плоть? — отозвался профессор, приняв сверток.
Хотя мой ум соображал весьма скверно, но суть начала доходить:
— Там — она? — дрожащим от слабости и волнения голосом пролепетала я.
— Да, любезная, здесь ваша рука, — подтвердил Григорий. — Мне пришлось поддерживать в ней холод, чтобы не допустить некроз.
Он подошел, опустился на колени и положил сверток возле меня. Мне стоило огромных усилий оторвать взгляд от этой тряпки. Ведь в ней лежала часть меня.
— Вы не переживайте. Будет двигаться словно новенькая, — прошептал он ласково. — Мне уже приходилось проделывать такое.
— Да, слышала об этом. — Я позволила себе слабую улыбку. — Что-то про сумасшедшего, который разогнался на дрезине. Я думала, это болтовня.
— Определенно болтовня, любезная, — кивнул профессор. — Он вовсе не сумасшедший. А вот то, что я собрал его чуть ли не по кусочкам, — по большей части правда. Знаете, однажды я вас познакомлю.
Он бережно приподнял мое обрубленное плечо и принялся разматывать бинт.
— Будет больно, — шепнул он виноватым тоном.
— Я солдат, Григорий Вадимович. Боль для меня лишь признак, что я все еще не убита.
Он понимающе кивнул и обернулся к Кириллу с Андрюхой.
— Костер пожарче сделайте. И нужно много воды. Желательно чистой: можно из родника, но лучше кипяченой.
— Слушай, старик, — устало пробормотал Андрюха, теребя усы. — День тяжелый был, чуть не сдохли, как в прямом, так и в переносном толке. Изволь врачевать завтра.
— Нельзя завтра. Ткань отмереть может, что на обрубке, что на теле.
Два гвардейца переглянулись и принялись спорить, кому из них воду искать. Я же с отвращением косилась на свое плечо — профессор закончил разматывать окровавленный бинт и отбросил его.
Кровь на ране пусть не так уж и быстро, но всё ещё набухала. Боль непонятно почему разошлась по новой. Будто не полдня назад отсекли мне плоть, а только что. Хотелось замычать, стиснув зубы.
Профессор тем временем размотал сверток. Я ожидала увидеть как минимум ледышку, но не заметила даже холодного пара. Рука лежала будто живая, разве что не двигалась. И первое что бросилось в глаза — антимагический браслет.
«Хоть в чем-то польза», — с горечью подумала я. — «Впрочем, едва ли смогу управлять магией в таком состоянии».