— Быстрее, голубчики! — рявкнул профессор, недовольно разглядывая рану на обрубке. — Надо спешить. Боюсь, как бы уже не стало поздно.
— Ладно, ты сторожи их, — угрюмо кивнул Андрюха, хватая котелок.
«Сторожи их?» — с горечью подумалось мне. — «Ну конечно! Старик и обессиленный инвалид того и гляди улизнут в незнакомой глуши».
— И достаньте мой чемодан! — потребовал профессор. Старческий голос становился строже. — Там есть свечи, их надо зажечь. Кроме того, приготовьте пару факелов. А когда прикажу, отнесете больную ближе к костру. Держите в нём пламя пожарче.
— А сама она не дойдет? — возмутился Кирилл, вытаскивая из кареты внушительного размера чемодан.
— К тому времени, голубчик, она давно потеряет сознание от нестерпимой боли.
Арсений Громов
Громов угрюмо разглядывал расположившихся на диване двоих гостей. И Волконская, и Зверев выглядели раздраженными и нетерпеливыми.
— Ваше гостеприимство стало навязчивым, ваше сиятельство, — первой озвучила претензию княгиня. Барон пробурчал что-то в поддержку её слов.
Громову оставалось лишь мысленно проклинать пропавшего сопляка.
Может, слишком сильно надавил на него? Пожалуй, стоило помягче, и… можно было бы обращаться к нему словами «ваша светлость». Как ни крути, но сопляк благородной крови. Пусть и через много поколений, но род Светозаровых исходит от Рюриковичей.
— Так и будете молчать? — с вызовом продолжила Волконская. — Или нам год дожидаться ваших АРГУМЕНТОВ? — Последнее слово прозвучало с издевкой.
— Аргументы, аргументы, — злобно проворчал Громов, не найдя ничего лучше. — Пропади они пропадом, эти аргументы.
— А на кой ляд вам сдались они? — спросил Зверев. — Что из себя представляют и что рассчитываете доказать ими?
— Как что? — Лицо княгини расплылось в ядовитой усмешке. — В том, что только его сиятельство достоин встать во главе конфедерации. Не так ли?
— А по-вашему, я не достоин? — вспыхнул Громов.
— По-нашему, только лицо княжеского рода должно стать президентом новой России, — горделиво объяснила Волконская.
— Вот как?! — тут же возразил барон. — А по мне так это глупый атавизм!
«Ну… Хоть какая-то польза от этого выскочки», — подумал Громов. Впрочем, едва ли барон на его стороне. Наверняка считает, что именно сам он достоин возглавить конфедерацию.
— Может, тогда вам на троне восседать? Или графу? — рявкнула в ответ княгиня.
— У меня столица, — спокойно заметил Громов.
Волконская нарочито фыркнула и поднялась с дивана.
— Столицу можно объявить в новом месте. Но главное — а способны ли вы, ваше сиятельство, удержать ваш драгоценный Петербург?
— А вы, ваша светлость? — парировал Громов. — Ходят слухи, что марево между Полоцкой и Смоленской губерниями разрастается.
Лицо княгини омрачилось. Стало быть, слухи верны. Тем не менее почти сразу её губы скривились в улыбке, а глаза засияли надеждой.
— Уверена, скоро это изменится.
— Уповаете на профессора Любимова?
Княгиня не ответила, но Громов и по лицу понял — да, она всерьез верит, что Любимов разгадает, как уничтожать червоточины.
Это печалило. Мало того, что исчезла Вера, так и профессор улизнул, будто рыба со скользких рук. Из посланного отряда вернулся лишь один гвардеец, сильно раненый и лопочущий о какой-то боевой девице в рваном платье.
Всё шло хуже некуда. Оставался последний козырь — Глашатай. Но и тот не спешил исполнить обещанное.
— Да. Профессор Любимов у меня, — решилась-таки ответить Волконская. — И скоро в этой войне случится перелом.
Настала пора фыркнуть Звереву.
— Мне кажется, вы лелеете чрезмерные надежды на старика, ваша светлость. Многие пытались найти противоядие расползающемуся мареву и извести червоточины. Итог вам известен.
— Да, многие пробовали, да не сдюжили, — кивнула княгиня. — Но у них был один существенный недостаток.
— И какой же?
— Они — не Григорий Любимов!
Зверев вновь пренебрежительно фыркнул. Лицо Волконской тут же обозлилось. Казалось, сама мысль о недоверии к Любимову возмущала её.
— Вы забываете, ваше благородие. Григорий — выдающийся ум России и огромный талант в сфере целительной магии.
— Допустим. Думаете, те другие были хуже?
— Он умудрялся сращивать кости. И я говорю не о банальных переломах. Я говорю о…
— Помилуйте, княгиня, — вмешался Громов, опасаясь, что та начнет перечислять все достижения профессора. — Мы прекрасно осведомлены об этом. Но поверьте, он всего лишь научился этому у германских лекарей. Да, его магия хороша, но…