Князь Орлов
Михаил Орлов не любил стоять, но куда деваться, когда находишься перед троном. Если ты не немощен, то лучше оставаться на ногах, показывая таким образом почтение государю.
Сам государь сидел в кресле напряженный, задумчивый. Он обвел взглядом всех присутствующих. Кроме самого Орлова, это были граф Дмитрий Оболенский и сэр Августин Олдридж.
Повестка, по которой император собрал их, британского посла не касалась. Но все же тот каким-то образом оказался замешан в деле Дубравского и Любимова. Так что его по обычаю пригласили.
— Кто желает начать? — спросил Святослав. Глаза молодого императора замерли на Оболенском.
Генерал-прокурор прокашлялся, прежде чем приступить к докладу.
— Ваше величество. Подтвердилось худшее. Строганов, сукин сын, предал нас.
На лбу Святослава возникли морщины. Он махнул рукой, чтобы тот продолжал.
— Строганова пытались задержать на почтовой станции к западу от Твери. Но он и новый фигурант дела — Елизавета Невская — напали на них. Часть отряда убита, часть ранена.
— Лиза? — удивился Святослав. — Она ведь близкая подруга Веры и… — Он замер.
— И Дубравского, — решился высказаться Орлов. — Так что ничего удивительного.
— Осмелюсь добавить, что Глашатай — сильный демон и часто убеждает врагов действовать в его интересах.
— Ещё месяц назад вы, сэр Августин, высказывались, что он ВЕРОЯТНО существует, — хмуро заметил Оболенский. — Теперь же уверяете, что он — СИЛЬНЫЙ.
— Я получаю новости с родины, где, вероятно, обитал этот коварный монстр. Сейчас там словно затишье.
— Давайте к делу, — потребовал Святослав. — Что известно?
— Пока есть донесения, что Строганов с Невской и Дубравским покинули территорию Тверской губернии и добрались до Смоленской. Туда же, возможно, везут похищенного профессора Григория Любимова.
Закончив доклад, Оболенский закашлялся. И Орлов знал причину конфуза. Невольно он нахмурился и выпалил:
— Вы забыли упомянуть, уважаемый Дмитрий Александрович, что похищен он был из-под носа тайной экспедиции.
Тот лишь поджал губы, но спорить не решился. Что ж, благоразумно.
— И возможно ли, чтобы там их, эм-м… — Святослав замялся.
«Всё-таки не так он ещё крепок духом, каков был Игорь», — понял Орлов. — «Но ничего, закалится со временем. Поймёт, что нет ничего важнее Отчизны и сохранения государства. Даже дружба вторична».
Наш агент Алексей Волков уже оправился от ран, спасибо посланным лекарям-чудесникам. Кроме того, к нему прибыло новое подкрепление. Так что преследование продолжится. Уверен, скоро он устранит Дубравского, а Невскую и Строганова возьмет под арест.
— Позвольте усомниться, — вновь послышался голос Олдриджа.
Оболенский нахмурился, очевидно, предвкушая, что тот станет спорить. Так и случилось.
— Ваши люди действуют на враждебной территории и сами могут стать мишенью смоленских защитников.
— На то мы и тайная экспедиция, чтобы действовать в любых условиях и максимально незаметно.
Слова генерала не возымели эффекта. Олдридж лишь скептически покачал головой.
— Я бы на них не поставил, ваше сиятельство.
— У вас имеются другие варианты? — осведомился Святослав.
— Пожалуй, ваше величество. Я считаю политику действенней, чем тайные операции.
— Это как?
— Всё просто. Надо, чтобы Волконская узнала правду о Дубравском. Что он — демон. Тогда княгиня и сама захочет избавиться от него.
После минутной паузы Орлов кивнул.
— Дело говорит, государь. Хотя Волконская — мятежница, и по мне ей самое место на виселице. Но при этом она полководец, ведущий отчаянную войну против демонических сил.
— Не очень-то удачно, заметьте, — поспешил вставить Оболенский. Лицо его заметно посерело после высказывания британского посла. — Есть донесения, что марево меж оккупированных ею губерний ширится.
— Это ещё раз подтверждает, что Глашатай — в России. — Палец Олдриджа многозначительно возвысился к потолку.
— Меня больше другое беспокоит, — вновь заговорил Святослав. — Как вы предлагаете передать Волконской сведения о Фёдоре?
Голос императора затрепетал, произнося имя друга.
— Я смогу помочь с этим, ваше величество, — заверил Олдридж. — У меня есть, эм-м… надежный человек в Петербурге. Граф Громов доверяет ему. Таким образом княгиня Волконская получит новость от своего союзника.
Услышав такое заявление, Орлов тотчас переглянулся с Оболенским и Святославом. Он заметил тревогу в глазах прокурора и удивление на лице государя. О своем выражении мог только догадываться.