— Стало быть, кто-то отрубил? — На губах кузена заиграла самодовольная усмешка. — Забавно, не правда ли?
— Не очень.
— А по мне весьма! И главное — справедливо. Карма, сестрица. Просто карма.
Но мне было плевать на его слова. Я продолжала вглядываться в правую кисть. Момент, когда мой братец подтянул меня, я ощутила, как дернулся мизинец. И пусть даже ощущение то было ложным, важно, что оно было.
«Значит ли это, что не всё потеряно?» — забегало в голове. — «Надо расспросить профессора».
К тому времени за пробуждение старика взялся Павел и первым делом развязал ему руки. Любимов выглядел крайне сонным: под слипающимися глазами образовались мешки, а рот непрестанно норовил зевнуть.
— Я помогу, — предложила я, ухватив профессора, чтобы поддержать, а заодно шепнула. — Вы не спали всю ночь?
— Уснул под утро, — улыбнулся он.
— Согревали меня магией? — Я ощутила укол совести: «Тоже мне воительница! Набираюсь сил за счет старика».
— Ничего-ничего, — пробормотал тот, словно уловил эти нотки. — Если господа позволят мне отдохнуть хотя бы пару часов, то…
— В этом нет нужды, старик. — Володя приблизился. Глаза хмурились, перебегая от меня к профессору и обратно.
— Или завтрак чуть лучше, чем простой кусок хлеба, — как бы идя на уступки, попросил Любимов.
— У нас только сухари, — развел руки Павел.
— Это не важно. Мы не берем его с собой, — отрезал Володя.
— Что? — удивился гвардеец. — Отпустим?
— Голубчик, боюсь, одному мне не выбраться не то что до города, но даже… — Любимов замолчал, так как Володя придвинулся к нему почти вплотную.
— Насчет дороги не беспокойся.
В руках кузена блеснул кинжал и в мгновение ока вонзился под ребра левой груди. Старик вздрогнул. Глаза за толстыми линзами резко округлились. Беззвучно он соскользнул с клинка и повалился на травянистую землю.
— Ты! — От увиденного ужаса я чуть не задыхалась и не могла найти нужных слов.
Подскочила к кузену. Размахнулась левой и мимолетом поняла: за ночь снова окрепла. Но все же для драки было рановато. Володя с легкостью перехватил кулак и скрутил меня в три погибели.
— Вяжи её, Паш, — рявкнул он. — И кляп затолкай. Чую, сквернословить желает.
* * *
Володя с Павлом пробирались сквозь лесные заросли. Последний тащил меня за веревку, так что я плелась впереди. Мой поводок то и дело цеплялся за коряги, низкорастущие ветви и кусты.
Теперь уж точно не стоило беспокоиться о погоне. Кто сунется в такую гущу?
Настроение, понятное дело, стало отвратительным. Теперь некому проследить за моим выздоровлением, некому исцелить Фёдора, но главное — смерть Любимова, событие само по себе ужасное и непонятное.
Зато силы прибавлялись с каждым часом. Я поняла, что еще немного и готова к драке. И теперь пощады не будет. Но, словно понимая это, мой кузен не развязывал меня.
Утром следующего дня я поняла, что страстно хочу избавиться от веревок. Не только чтобы отомстить кузену. Несмотря на скудную пищу, тело наполнилось энергией, ищущей выход. Выход её — в движении.
— Развяжи, — потребовала я без особой надежды.
— Обойдешься. — Кузен оставался непреклонен.
Я могла ударить магией, но что потом? Как правило, силовые удары полезны, чтобы обезоружить или сбить с ног. Я лишь выдала бы свой секрет.
В голове возникла идея: ночью постараюсь незаметно срезать или растянуть путы и завладеть мечом. Моя левая прекрасно справится с этими двумя кретинами. А если веревка не поддастся, попытаюсь убежать. Теперь, когда силы восстановились, я вполне могла сделать хороший рывок.
Но, будто догадавшись, Володя приказал Павлу привязать меня за ногу к дереву. Три метра вокруг тополя — вот и весь мой радиус на эту ночь. Но хуже всего — руки перевязали сзади.
Хотя ночь была ничуть не теплей предыдущих, а рядом не было профессора с его согревающей магией, я не мерзла. Значит, и впрямь возвращалась к прежней форме.
Утром проснулась от острого ощущения тревоги. Глаза распахнулись, уши напряглись, и я услышала шум… И это был шум, с одной стороны, ужасный, а с другой — манящий, ностальгичный…
Не столь далеко от нас шло яростное сражение.
Очевидно, фронт в этой части леса был даже ближе, чем рассчитывал Володя. И именно сегодня деморги предприняли атаку.
Я бросила взгляд на своих конвоиров. Оба мирно дрыхли, не ведая, что происходит. Кто-то из них сплоховал на дежурстве.
— Вставайте! — закричала я. — Вставайте!