Володя заворочался, но глаз не открыл. Павел чуть проморгался, покосился на меня и вновь захлопнул веки. Губы его чуть причмокнули.
— Вставайте, кретины! — Я подбежала, но трехметровая верёвка не позволяла мне пнуть их. А связанные позади руки — бросить камешек или палку.
Пришлось подпнуть в них горсть земли. Недовольные, оба поднялись и уставились на меня, ожидая объяснений.
— Вы что? Не слышите?
— А что? — непонимающе спросил Володя. Павел тоже растерянно озирался.
Я лишь мотнула головой в сторону, откуда слышала воинственные крики. Они наконец тоже напрягли уши.
— Командир, там сражение, — шепнул Павел. — Кажется, мы слишком близки к фронту.
— Заткнись, и так ясно! — раздраженно шепнул Володя.
Кузен одарил меня столь гневным взглядом, будто это я подстроила сражение близ нашего лагеря.
— Может, это просто учения или ещё что-то, — пробормотал он.
— Там фронт. — Павел помотал головой. — Никто не станет устраивать учения возле марева.
— Щ-щ-щть! — зашикала я, прислушиваясь. — Забери вас демоны. Сюда идут!
В глазах брата сверкнул испуг. У него была военная подготовка. Даже посещал фронтовые места. Но, насколько знала, в битвах с деморгами он не участвовал и в мареве ни разу не бывал.
Крики приближались. И это были отнюдь не только воинственные кличи. Многие голосили весьма пугливо.
— Уходим! — рявкнул Володя, торопливо собираясь. — Отвяжи Веру!
— Полностью развяжи! — тут же потребовала я. — Коли придется драться…
— Не придется! — отрезал Володя.
Павел бросился ко мне. Но едва он прикоснулся к веревке, как из-за ближайших деревьев показались первые удирающие солдаты. Лица их отражали ужас.
— Назад, трусы! — взревел кто-то позади них. — Под трибунал отдам!
Но лишь половина из них обернулась, поднимая мечи.
— Сука! — простонал Володя голосом, полным отчаяния. — Сука-сука-сука!
Первые убегающие оказались возле нас. Большинство лишь окинули изумленным взглядом и рванули дальше в чащобу. Один оказался прямо передо мной. Его глаза заметили Павла, судорожно пытающегося развязать узел.
— Режь, забери тебя демоны! — завопила я. — Режь!
Услышав меня, беглец поднял взгляд. Лицо его, полное страха, округлилось, как если бы он узнал меня. Он резко остановился.
— Забери тебя демоны, — повторил он за мной одними губами.
Лицо воина изменилось: просветлело, наполнилось решимостью. Он будто возмужал, но не за годы, а лишь за секунду.
За спиной его раздался ужасающий и леденящий душу рёв. И тут же возникла мощная медвежья фигура. А следом на поляну ринулись и другие звери. Одни такие же медведоподобные, другие походили на волков.
Они лишь отчасти напоминали этих зверей. И сущность этих монстров иная — демоническая. То были деморги, именуемые лютыми бестиями. Рык их подобен грому, а глаза наполняют вспышки, будто внутри них бесконечная гроза. Даже шерсть сверкала время от времени, словно вспыхивала огнем.
Павел, так и не отвязавший меня, схватился за клинок. К его чести, он не побежал, подобно трусам, что умчались в чащу, а бросился на ближайшую бестию.
Володя тоже совладал со страхом и вступил в свой первый бой супротив деморгов. Что ж, в теории он знал, что делать, должен был помнить, какая тварь на что способна и как с ней совладать. К тому же лютые бестии — далеко не худшие из демонического войска.
— Княжна Вера… — пролепетал смоленский боец, продолжая таращиться на меня, словно завороженный.
— Что глаза лупишь?! — рявкнула я. — Деморг сзади!
Боец развернулся и тут же махнул мечом наотмашь в надвигающуюся тушу. Сталь резанула плоть, оставив в ней желтую искрящуюся полосу. Но она тут же поглотилась. На бестиях всё заживало быстро, но от таких ударов они быстро слабели.
Оправившись, медведь нанес свой удар: также наотмашь, но не мечом, а лапой с растопыренными когтями. Зверю не свезло, и он полоснул лишь воздух.
Боец вновь сделал выпад. Попал, но одновременно угодил под встречный удар. Когти, испуская зловещие желтые искры, оставили на бойце обожженный след. В ноздри ударил запах горелой ткани и мяса.
— Аш-ш-ш! — стиснув зубы, застонал боец, но не бросил меч и не побежал.
Чтобы не таращиться впустую, я решилась на невозможное — попыталась просунуть связанные руки через тело, чтобы те оказались спереди.
Но тщетно! Кабы мне связали лишь запястья, то сдюжила бы. Но кроме них веревкой были обвязаны и предплечья. Втиснуть тело в такую щель — безумие. Ах, если бы не пришили мне руку… Всё равно ведь без толку.