Сердце билось торжествующе. Мерзкая черная слизь, что запорошила клинок — свидетель славной битвы с деморгами. И пусть демон, что сотворил и направил против нас армию лютых бестий, не убит и восстановит силы для нового боя. Зато не расширил он злое марево, не продвинулся на русских землях.
Я огляделась. Справа, метрах в десяти, стоял кузен. Лицо его выражало смесь ужаса вперемешку с экстазом.
«Он сейчас испытывает нечто невообразимое», — поняла я. Мы все проходим через такое после первой битвы с деморгами. Конечно, при условии, что битва заканчивается победой.
Брат не испугался, дрался и убил немало бестий. Его меч, также покрытый черными слизистыми каплями, — свидетель тому. Труп Павла, испещренный кровавыми ожогами на лице и теле, покоился в отдалении.
— Сержант! Не стой столбом! — послышался командный голос. — Эти трусы рванули туда, в чащу леса. Выстроить шеренгу и прочесать! Я хочу, чтобы не ранее обеда они с виноватыми мордами стояли перед нами на коленях. И чтоб связанные по рукам и ногам.
— Вы хотите казнить их, командир? — ужаснулся его собеседник.
— Спятил, что ли, дуралей? — усмехнулся тот. — Обойдутся плетью. Всыпем каждому по 50 ударов. Ну и клеймо позора. Кто струсил впервые — на пятку, у кого рецидив — на ладонь.
Скоро командир показался на нашей полянке. Я вспомнила, что видела его и во время битвы. На вид ему было лет тридцать, и, судя по обильным шрамам на лице, повоевал он из них все десять.
— А вот и наша героиня! — Лицо его осветилось восхищением, когда он поймал меня взглядом.
Он бодро подошел, коротко и резко кивнул.
— Сергей Михайлович Березин. — Глаза пробежались по моему наряду. — А ты кто такая? Откуда взялась? Кто обучил драться и… как овладела боевой магией?
«Он принял меня за простушку», — поняла я. Я и правда выглядела скверно в этом платье. Подарок Кузьмы был крепок, но не настолько, чтобы выдержать столько сражений, скачек и «прогулок» по лесу.
Местами платья попросту не стало. Только в этот момент я заметила, что одна из крупных рваных дырок частично оголила грудь. Стало стыдно, и я поспешила сдвинуть ткань.
— Да не робей ты! — усмехнулся Сергей. — Что я, бабских прелестей не видал?
Кто-то из солдат, что обступили меня — героиню сражения, заржал.
Конечно, я могла обмануть. Врать умела, но вовсе не любила. К тому же я не знала, что скажет Володя, если и его начнут расспрашивать.
— Рада знакомству с вами, Сергей Михайлович. — Я грациозно склонила голову.
Лицо Сергея обрело растерянность. Остальные тоже смутились и изрядно напряглись.
— Мое имя Вера, а фамилия Светозарова-Дубравская, — продолжила я.
Теперь лицо командира и вовсе побледнело. Солдаты кто охнул, кто отступил на шаг, не скрывая страха. Глаза их принялись изучать травянистую почву.
— Эм-м… Прошу прощения, — пролепетал Сергей. — Вы уверяете, что вы княжна Вера Игнатьевна?
— Не верите?
Возникло молчание. Глаза комполка старательно избегали моего платья, сосредоточившись на лице.
— Судя по тому, как вы сеяли смерть деморгов, сомневаться не приходится, — признался он наконец. — Но всё же, может, найдется документ?
Я осклабилась:
— Извольте спросить у него. — Моя рука вытянулась в сторону бледного как смерть кузена.
Арсений Громов
Громов прохаживался по кабинету, меряя шагами расстояние от двери до окна. Всё шло очень скверно: сопляк, получив новую руку, снова пропал. Вероятно, стоило ждать его не раньше чем через месяц с каким-то новым увечьем.
«Что ж, надеюсь, в этот раз он лишится не руки, а головы!» — зло подумал Громов.
— Успокойся, — послышался голос Глашатая.
Демон развалился в кресле за его рабочим столом. И хотя он призывал к спокойствию, его собственное исхудалое лицо выражало изрядное волнение.
— Я успокоюсь не ранее, чем получу Веру, — рявкнул Громов.
— Сдалась тебе эта девчонка. Если желаешь знать, где она, то изволь — там же, где Любимов, — в землях княгини Волконской.
— А Владимир?
— Он тоже там.
— И откуда ты только всё знаешь?
— Хм-м. Это просто. У меня есть свой человечек в Москве. У него отличные глаза и уши в Кремле. А там сведения из хваленой тайной экспедиции.
— Свой человек? — Громов, с одной стороны, насторожился, с другой — приободрился. — А может он поспособствовать окончательному падению Романовых?
— О-о!!! — В черных глазах демона блеснула яркая искорка. — Что ж. Пожалуй, я могу подумать, как это устроить.