— Ложь! — вспыхнула я.
— Тс-с! — Палец Волконской вознесся к потолку. — Пусть скажет.
— Она бежала на ваши земли, ваша светлость, — продолжил Володя.
— Забавно, что находилась она при этом у моих людей, да ещё и в компании человека, которого я спасла от лап Московской тайной экспедиции — профессора Любимова.
Я молча слушала их. Пока что всё, что успел поведать профессор, сходилось.
— Но перед этим я успел, эм-м, пленить Веру. Ваши люди взяли её в Новгородской губернии.
— Это отнюдь не ваши земли, княгиня, — добавил к его словам Громов.
— Но разве мы не договаривались о свободе передвижения?
— То же касается и моего подопечного. — Рука графа показала на Володю.
Впервые за всё время лицо Волконской исказилось злобой.
— Так никто и не против его нахождения, передвижения и других дел, граф. Но вот зачем нападать на моих людей? Зачем похищать Григория Любимова? К тому же, — она выдала многозначительную паузу, — не вы ли ранее заявляли, что он бесполезен?
— И я не отказываюсь от этого, ваша светлость.
— Но главное! — Графиня всё больше входила в раж и вскочила с кресла. — Зачем убивать Любимова?!
Возникло молчание. Вновь все обратили взор на Володю. А тот выглядел крайне уныло.
— Это неправда, — пробормотал он, заметно нервничая.
— Это абсолютная правда! — выкрикнула я.
— Слово княжича против слова княжны, — с важностью отметил Громов. — Но прошу заметить, ваша светлость, что Вера Игнатьевна служит нашему общему врагу, Святославу Романову.
— Но ведь есть ещё один свидетель. — Волконская усмехнулась и снова уселась. Лицо её стало заметно спокойней. — Сам Григорий. Он ведь, знаете ли, выжил и сейчас находится в военном госпитале.
— Что? — ахнул Володя. Потом замялся. — То есть… Я хотел сказать, вот видите? Значит, в этом споре правда за мной. Я не убивал Любимова.
— Он сказал иначе. И у него неприятная ножевая рана вот здесь. — Палец княгини уперся в свою левую грудь. — Будь у него сердце где положено, то непременно помер бы. Но, на счастье, у старика оно справа. Эта аномалия и спасла его.
Новое молчание продлилось чуть дольше. Волконская сама же и прервала его:
— Я полагаю, это минимум виселица, любезный граф. — Волконская уперлась взглядом в Громова.
Но тот продолжал молчать. Задумчивое лицо застыло на Володе. В нем не ощущалось ни ненависти, ни неприязни. Стало быть, не корил моего кузена за совершенное.
— Давайте поступим так, дорогая Ирина Сергеевна. Отпустите мальчишку. Ваш ненаглядный профессор жив, так что…
— Он пытался убить его и почти добился этого. — Волконская настырно покачала головой. — Я фактически ХОЧУ этой казни.
— А взамен я дам вам нечто большее. — Громов будто и не заметил её замечаний. — Ваши земли. Отобью одно марево меж Полоцкой и Смоленской губерниями.
— Отобьёте марево? Какое из них?
— Выберите сами, любезная княгиня.
Та уставилась на него с сомнением. Я её понимала. Уж слишком уверенно заверял Громов. Почему тогда не потеснит врага у границ Псковской губернии? Почему не поможет эстонцам близ Петербурга? И раз армия столь сильна, почему не направит её против обнаглевших финнов, внаглую прибравших Карелию и Мурманск?
— Как вы себе это представляете, милейший граф? — нахмурилась Волконская. — Явитесь с войском на наши земли?
— Именно так, ваша светлость, — кивнул тот. — Но не извольте беспокоиться. Оно будет малым и угрозы вам никакой. Как вы знаете, я уважаю ваше право и являюсь сторонником создания конфедерации, а не новой империи.
Но Волконская колебалась.
— И как же вы небольшим числом земли отбить собираетесь? Мы годами сражались, чтобы блокировать одну червоточину. Сейчас их три.
— Я же говорил, милейшая. Ваш чудом оживший профессор едва ли поспособствует победе. — Он скрестил руки на груди. — Но я знаю, как разбить врага.
— И как же?
На губах графа заиграла хитрая улыбка.
— Узнаете, как только я возглавлю конфедерацию.
Волконская думала дольше, чем Громов решался на столь невероятное предложение. Наконец она кивнула.
— Пусть так. Владимир Светозаров побудет в темнице, пока вы повернете этот, эм-м… фокус, что ли.
Громов подбодрил Володю кивком: мол, не переживай, парень.
— Но вот что же делать с её кузиной? — будто вспомнив о чем-то, произнесла Волконская. — Березин расхваливал, будто она здорово помогла в недавней битве. Но вы, граф, верно заметили — она служит нашим врагам. По мне, так и ей виселица к лицу.