Найдя глазами нужный столик, Орлов прошагал к нему и сел напротив пожилого мужчины с седой бородой. Узнать в нём генерала-прокурора тайной экспедиции было непросто, ведь вместо привычного мундира тот облачился в довольно простой пиджак и брюки. Он едва отличался от прочего сброда в этом заведении.
— Ну и местечко, — посетовал Орлов. — Почему здесь, Дмитрий Александрович?
Тот усмехнулся и подвинул Орлову один из двух полных пива стаканов.
— Нынче такое время, что о важных вещах приходится говорить в местах, где нет важных персон.
— Да уж. В столь презренное заведение едва ли сунется хоть один уважающий себя дворянин, — согласился Орлов. — Но вот мы здесь: граф и князь.
— Верно. Но позвольте перейти к делу, чтобы не задерживаться. — Оболенский отхлебнул из своей кружки и облизнул губы.
— Извольте, — согласился Орлов и тоже поднес пиво к губам.
Дурной тошнотворный смрад ударил в нос с такой силой, что чуть не помутилось в голове. Он поспешил вернуть кружку на стол и на всякий случай отодвинул от себя.
Оболенский, заметив это, усмехнулся.
— Да-да, ваша светлость, помню, однажды и я реагировал подобно вам. Но, знаете, по долгу службы пришлось пересилить себя. Потом всё казалось не таким уж скверным, а вскоре и вовсе втянулся.
В подтверждении своих слов Оболенский сделал большой глоток.
— Вы хотели о деле, — напомнил Орлов.
— Конечно, и в первую очередь это касается моего лучшего следователя, Строганова.
— Да чёрт с ним. Меня больше интересует Дубравский. Дело сделано?
— Нет. Молодой агент, которому было поручено решить это эм-м… дельце, сейчас в плену у княгини Волконской.
Орлов нахмурился.
— И он тоже? И как его угораздило?
— Вот тут-то как раз и всплывает Строганов. Он уже трижды помешал тайной экспедиции ликвидировать этого одержимого барона. Но… — Брови Оболенского приподнялись. — Что значит «и он тоже»?
— В Смоленскую губернию много кого занесло. Например, Веру Светозарову-Дубравскую.
Оболенский, который как раз опрокидывал в себя очередной глоток вонючего пойла, чуть не поперхнулся, разбрызгивая эту гадость на стол. Затем выкатил удивленные глаза.
— Да вам, ваша светлость, впору моё место занять, — пробормотал он. — Откуда такие сведения?
Орлов грустно вздохнул.
— От первоисточника, дорогой друг.
— Княгиня сама изволила доложить?
— Не просто доложить, — Орлов перешел на шепот. — Она предложила государю обмен.
— Обмен? Обмен за Веру? Но кого же она хочет получить? У нас, насколько я знаю, нет пленных из Смоленской или Полоцкой губерний.
Орлов задумался ненадолго, затем огляделся, не подслушивает ли кто, и лишь затем ответил:
— Расскажу вам только потому, что вы — тайная экспедиция, ваше сиятельство, и данный секрет вам попросту полагается знать.
— Знать и держать в тайне, — кивнул Оболенский.
— Как вы знаете, император Святослав не женат, у него нет брата или дяди по линии покойного отца.
— Опасная ситуация, — согласился Оболенский. — Случись что, и род Романовых прервется.
— Вот почему с самой трагедии, когда Игоря убили, я настойчиво советовал ему жениться и как можно скорее родить потомство.
Оболенский ограничился понимающим кивком.
— Недавно он признался, что намерен наконец усадить за соседнее седалище свою избранницу.
— И в чём подвох?
— Он хочет жениться на Вере Игнатьевне. Право, ваше сиятельство, только слепой не видел, как император глазел на эту девицу. По-моему, его чувства к Вере крепятся ещё со времен их отрочества.
Брови Оболенского сконфуженно скривились.
— Что ж… Вот почему его величество решился на… эм-м…
— Казнить Фёдора? Да, это могло повлиять. Но уверен, прежде всего он думал о России и её безопасности.
— Вот только сам приговоренный пока недосягаем.
— Ещё как досягаем, — возразил Орлов. — Помните наш разговор с императором и новым британским послом?
— С Олдриджем? Да, он упоминал о связях в окружении графа Громова.
— Именно. И знаете, всё получилось. Громов теперь сам жаждет смерти Дубравского, а стало быть, убедит княгиню свершить суд и казнь.
— Что ж. Стало быть, Фёдору конец, а Веру Светозарову вернут, дабы император женился на ней, — задумчиво произнёс Оболенский. — Но вот Волконская? Что она получит?
Орлов не решился сказать даже шепотом. Он достал из внутреннего кармана записную книжку, извлёк вложенный в него карандаш и написал на свободном листочке два слова.