Орлов предпочел бы выставить наглого доктора обратно за дверь, но воздержался, поскольку Оболенский, хоть и хмурясь, поднялся со стула.
Они прошли по коридору в полном молчании, каждый погруженный в свои мысли. Но едва выбрались из госпиталя и свернули за угол, как Оболенский ухватился за воротник его камзола и прижал к себе.
— Что вы себе позволяете, граф! — тут же вспыхнул Орлов, дёрнувшись в попытке вырваться.
Но тот держал крепко. Глаза прокурора устремились навстречу его собственным, сердито щурились, сверлили насквозь.
— Ваша светлость, — угрожающе начал Оболенский. — Полагаю, пора кончать с недомолвками. Что обещал государь за Светозарову-Дубравскую?
— Руки! — Орлов прекратил попытки вырваться, но говорить с генералом в столь унизительной позе не собирался.
Чуть помедлив, тот разжал пальцы. Орлов отодвинулся и принялся поправлять одежду.
— Вы забываетесь, ваше сиятельство! — процедил он.
— А вы! Вы же видите, как много всего сходится? Насчет Дубравского.
— И при чем тут обмен?
— А при том, что это игра, любезный князь. Игра демонов руками наших врагов и друзей. Разве не видите вы, что нам хотят отдать жену одержимого, а взамен получат… — Он замолк на секунду. — Так что же они получат взамен?
— Тверскую губернию, — прошептал Орлов так тихо, что едва ли Оболенский мог расслышать.
Но тот услышал и уставился, остолбенев. Глаза генерала-прокурора не верили в сказанное.
— Немыслимо! — проговорил он.
— Это уже необратимо, — шепнул Орлов. — Государь со вчерашнего дня на границе со Смоленской губернией, встречает её.
— Немыслимо! — тупо повторил Оболенский.
— Я только об одном прошу, — выпалил Орлов. — Этого никто не должен… — Он смолк, так как неподалеку послышались громкие голоса.
Он оглянулся и увидел, как офицер верхом на белом жеребце что-то спрашивал у дежуривших на входе в госпиталь гвардейцев.
— Вон там! — отвечали те, показывая в их сторону. Офицер посмотрел, увидел, затем, отблагодарив гвардейцев кивком, направил коня к ним.
— Ваша светлость, — добравшись, он спешился и склонил голову. — Депеша от верховного главнокомандующего, милостивого государя Святослава Игоревича Романова.
Фельдъегерь достал из сумки конверт и протянул Орлову. Затем, отдав честь, вскочил на лошадь и ускакал прочь.
— Что-то важное? — обеспокоился Оболенский.
— Весьма, — мрачно подтвердил Орлов, сжимая послание. — И пока не могу сказать, хорошие ли то новости или скверные.
— Не томите!
— Волконская не отдаст Веру, а посему Святослав начинает военный поход на изменников родины, раскольников государства, предателей. И первым в списке числится княгиня Ирина Волконская. Мне поручено начать подготовку к кампании.
Я — Фёдор
В скромном жилище Дарьюшки было хорошо, но мысленно я жаждал вырваться отсюда, оказаться возле жены, чтобы та узнала: я жив. Но как это сделать, не представлял.
Вспомнился тот поздний вечер в Эдинбурге, когда Вера вернулась в дом, а я набросился на неё. В тот раз я почти смог выбраться наружу.
Но что дальше? Опять упасть возле пивнушки, позволяя бездельникам плевать в меня, упражняясь в меткости на спор?
Послышались шаги. Дверь открылась, но входить не спешили.
— Ну всё, я дома. Благодарю, что проводили, ваше сиятельство.
Раздался мужской смех.
— Ну сколько раз говорить, правильно сказать — ваша светлость. Я же князь, а не граф. — В последнем слове чувствовалось пренебрежение.
Голос я также узнал. Он принадлежал Володе Светозарову, кузену Веры. Накануне он был в плену Волконской, как и сама Вера.
«Значит ли это, что и Веру отпустили?» — обрадовался я. — «Ну же, Володя, зайди, увидь меня, расскажи всё, что знаешь».
— Простите, ваша светлость! — хихикнула Дарьюшка. — Постараюсь запомнить.
— Ну и…
— И снова спасибо, что проводили.
— Ну ты же знаешь, зачем проводил?
— Чтобы защитить девушку от разбойников и проходимцев. — Она снова захихикала. — А для чего же ещё?
— Да нет же, глупая. — В голосе Володи ощущалось нетерпение. — Хочу ещё твоей ласки.
— Дом терпимости работает всю ночь, ваше сиятельство.
— Но я хочу ТВОЮ ласку, проказница. — В этот раз Володя пропустил неверное обращение мимо ушей. — Ну же. Проведем ночь, а утром отсыплю тебе купюр, сколько выйдет по тарифу.
— Но нынче ко мне нельзя, — не скрывая сожаления, возразила Дарьюшка. — У меня там…
— А коли будешь старательной, то и сверху добавлю, не пожалею.