«Врежь ногой!» — попытался подсказать я. Но тщетно. Не могу сказать ничего внятного. Впрочем, Вера и сама не дура — попыталась лягнуть, но, видно, сил стало мало, и она повалилась на пол. А я вместе с ней, продолжая сжимать пальцы на шее.
Хоть бы Гленна пробудилась! Впрочем, сможет ли она остановить меня? Уж слишком сильно моё тело.
Но внезапный и довольно мощный удар сапогом по лицу отбросил меня прочь от жены. Я попытался посмотреть на спасителя, но голова крутанулась в другую сторону. Руки мои, только что пытавшиеся душить, задергались, будто не на полу валяюсь, а в речке тону и изо всех сил стараюсь выгрести на берег.
Я услышал, как тяжело дышит и хрипит Вера. Уверенные шаги спасителя приблизились ко мне, ухватились за шиворот пижамы и потащили в комнату.
— Вер. Может, правда, а? — раздался голос Лизы. — Может, хватит мучаться? Все лекари признали — неизлечима такая хворь. Неизведана и неизлечима.
— Не изведана — да. А вот насчет неизлечима — посмотрим, — донёсся с порога осипший голос жены.
— Мне ведь и самой жаль Фёдора, — не унималась Лиза, затаскивая меня обратно на кровать. — Но глядя на такое, ещё жальче становится. Клинок в грудь — и конец страданиям. Со временем и ты в себя придешь. А так…
— НЕТ!
Через секунду Вера оказалась возле меня. Ладонь любимой коснулась груди и принялась нежно поглаживать круговыми движениями.
— Я никогда! Слышишь? Никогда не предам своего мужа! Буду бороться за него! И даже если всё окажется тщетно — не прекращу!
Ох ты моя прекрасная глупышка. Ведь права Невская. Прикончите меня, и дело с концом. Я же и сам вижу — пропал я. Ах, будь не ладны демоны. Будь не ладна та червоточина. И угораздило же меня!
Я услышал, как Вера плачет. Ощутил поцелуи на своей щеке, тепло её губ, их нежность. Мне тоже захотелось зарыдать от этой невыносимой боли. От того, сколько страданий причиняю любимой.
Но вместо этого я начал хохотать. Да как! Будто не человек я, а демон!
Глава 3
Я — Фёдор
— Капитан Харгрейв. Здесь последние слова лорда Бэкингема. Полагаю, их следует передать вдове. — Мужчина в синем камзоле и треуголке протягивал конверт другому, в похожей форме, но с золотистой вышивкой.
Мы стояли на верхней палубе фрегата, на мачте которого гордо трепетал флаг Англии. Поодаль выстроилась шеренга моряков. Возле пушек стояли другие, некоторые из которых держали в руках тлеющие фитили.
Названный капитаном Харгрейвом принял конверт. Распечатывать не стал, сунул в нагрудный карман камзола. Затем шагнул вперед, оказавшись вровень с офицером, передавшим письмо.
Я с интересом наблюдал за происходящим.
— Готооооовсь! — протяжно скомандовал Харгрейв. — Пли!
— Пли! — продублировал один из сержантов.
Матрос возле него поспешил приложить фитиль к громоздкой чугунной пушке. Короткое шипение и оглушительный залп. Палуба наполнилась клубами белого дыма.
Едва грохот смолк, как второй сержант отдал такую же команду:
— Пли! — Грянул залп соседней пушки.
— Пли! — И третья пушка заложила уши. Палуба погрузилась в густой смог.
— Действуйте! — шепнул капитан Харгрейв. — И прикажите приспустить флаг.
Тот, что стоял рядом, промаршировал к шеренге матросов. Только теперь я заметил, что перед ними лежал укутанный в парусину труп.
Я шагнул. И хотя нас разделяло не меньше тридцати метров, в мгновение ока оказался возле покойного. Шестеро моряков уже подхватили широкую доску, на которой тот лежал.
Через пару минут труп лорда Бэкингема качался на волнах. Мы с капитаном стояли у фальшборта и провожали его взглядом.
— Покойся с миром, мой друг, — с печалью в голосе произнес Харгрейв.
— Да, покойся, — согласился я, хотя вовсе не был знаком с покойным.
Пушки вновь издали серию прощальных залпов. В этот раз их было семь.
Ни капитан, ни прочие на этом судне не видели меня, не слышали, не могли коснуться. Сам я, словно призрак, парил с немыслимой скоростью и проникал сквозь преграды.
Подпрыгнув на волнах в последний раз, парусный саван соскользнул с доски и устремился в морские глубины. Капитан остался возле бортиков, продолжая глазеть в море. Я же, влекомый любопытством, метнулся к пушкам.
Эти то ли сны, то ли видения являлись ко мне отнюдь не впервые. В паре таких я уже встречал удивительные штуки, именуемые мушкетами. Их заряжали серым порошком — порохом. И вот снова эти мушкеты, но теперь здоровенные, как рунные пушки.