Федя услышал смех за игральным столом.
— Называй меня просто Борис. Не знаю, как у вас, но у нас называть друг друга по отчеству не принято. Так только начальники между собой общаются, а мы народ простой. Займись задвижкой. Сальники набей, щёки зачисть…
— Что? — не понял Федя.
— Ладно, ты, я вижу чайник в этом деле. Давай так: я говорю, а ты делаешь и не задаёшь вопросов, и тогда через месяц ты станешь полноценным слесарем.
— Окей! — ответил Федя.
Под руководством Бориса Федя научился ремонтировать задвижки, устанавливать их на трубопроводы. В тот же день Федя научился делать хомуты на трубы и устанавливать их. Федя никогда раньше ничего такого не делал, поэтому в конце рабочего дня он гордился собой.
Федя познакомился со всеми слесарями. Также он узнал, что слесаря, который хотел отправить его за бутылкой водки, зовут Алексей. Алексей работал в котельной меньше месяца и, по утверждению слесарей, сам не проставился.
— Ты правильно сделал, что не пошёл для него в лавку, — шёпотом сказал Борис Феде, когда Алексея не было в слесарке. — Как сразу себя поставишь, так все и будут к тебе относиться. А ты, я смотрю, не из робкого десятка. Молодец!
Когда вечером Федор принимал душ, его не покидало ощущение, что на него смотрят. Ему казалось, что в душевой кто-то есть. И этот «кто-то» стоит совсем рядом. Иногда Феде казалось, что он видит сквозь пар чьё-то лицо.
Быстро смыв с себя мыльную пену, Федя поспешил на выход. На двери висело зеркало. Когда Федя подошёл к зеркалу, он увидел в нём очертания человеческой фигуры у себя за спиной. Федя оцепенел от страха, в горле всё пересохло.
— Федя, ты чего там, уснул, что ли? — Звук голоса сварщика Евгения вывел Федю из состояния оцепенения. Федя протёр рукой запотевшее зеркало. За спиной у него никого не было.
«В котельной жарко, шумно. Это мой первый рабочий день, я устал. Понятное дело, что всякая ерунда мерещится!» — подумал Федя, отодвинул засов замка и вышел из душевой.
— Ну, наконец-то! — Женя прошмыгнул в душевую.
Одевшись, Федор вышел из раздевалки. По дороге от котельной до проходной он осматривал территорию, прокручивал в памяти события сегодняшнего дня и пришёл к выводу, что работать в котельной не так уж плохо. Зря он утром так переживал. К жаре, к шуму и к грязи можно привыкнуть.
Федя посмотрел на небо, вдохнул полной грудью прохладный майский воздух, пахнущий зеленью и весной, и улыбнулся. С улыбкой на лице он прошёл через проходную, попрощался с сонным охранником. За проходной Федора ожидал неприятный сюрприз. Он увидел Алексея с каким-то бомжеватым типом. Заметив Игнатьева, они пошли в его сторону. Улыбка сползла с лица Федора. Он понял, что сейчас будет серьёзный разговор.
— Федя! — Алексей стоял, широко расставив ноги, заложив руки за спину.
— Чего? — Федор старался держаться непринуждённо, хотя внутри его бушевал вулкан ярости, готовый вот-вот взорваться. Федя вспомнил колледж, вспомнил тех, с кем он учился. У них всегда были такие же, как сейчас у Алексея, выражения лиц. Глядя на Алексея, Федя понял, что разговор с ним не сулит Феде ничего приятного.
— Давай отойдём в сторонку. Что людям мешать, стоять тут в проходе?
— Отойдём! — согласился Федор. Сейчас он понял, почему Алексей не один, а с товарищем. По пропитым лицам работяг было видно, что они чего-то побаиваются. И даже вдвоём они ничего не смогут ему сделать. Это придало Игнатьеву уверенности в себе.
«Главное, чтобы не повторилась ситуация, как в колледже! Я перегрызу им глотки, если он посмеют меня оскорбить!» — подумал Федя.
— Ты чего, урод? Я тебя по нормальному попросил сегодня сходить за пузырём, а ты что мне ответил? — Алексей начал кричать на Федю, как только они отошли от проходной и встали в тени разлапистых голубых елей.
— Во-первых, я не урод, а во-вторых, я не обязан для тебя в магазин бегать. В— третьих, по-нормальному так не просят! — Федор смотрел в глаза Алексею, сдвинув брови.
— Ты чего, щенок, учить меня будешь? — Алексей уже не говорил, а визжал. Его товарищ стоял рядом и улыбался отвратительной беззубой улыбкой.
— Если я — щенок, то ты, получается, пёс старый! — Федор улыбнулся собственному остроумию.
— Ах ты… — Алексей извлёк из кармана сильно поношенных штанов большой болт, сжал его в кулаке и размахнулся.
— А без болта слабо? — послышался знакомый голос за спинами пролетариев. Алексей обернулся, увидел Бориса Александровича, засунул болт в карман.
— Это наше дело, Борис! Иди…