Послышался шум в противоположном углу комнаты. Алексей повернул голову и увидел Марию, стоящую на четвереньках. Её тело покрылось серой шерстью, лицо стало вытягиваться вперёд, приобретая кошачьи черты.
— Импотент хренов! — Мария с громким шипением бросилась на Алексея. Из горлышка бутылки, торчащего у неё из горла, лилась струя крови. Если бы Алексей инстинктивно не выставил руку перед собой, Мария, скорее всего, вцепилась бы ему в шею и завершила бы то, что не получилось у Егора. Вцепившись острыми клыками Алексею в локоть, Мария стала царапать его когтями. Алексей размахнулся и вонзил нож по самую рукоятку в живот кошки, с которой он сожительствовал больше трёх лет. Из раны брызнула тёплая кровь. Алексей сделал рывок рукой вверх, и что-то тёплое повалилось ему на ноги, хватка Марии ослабла. Посмотрев вниз, Алексей увидел кишки Марии, похожие на кровавые сосиски, лежащие на полу. Вытащив нож из брюха животного, Алексей вонзил его в бок. Мария зашипела, дёрнулась всем телом и стала оседать на пол.
— Асталависта, бэби! — прошептал Алексей фразу, услышанную им в каком-то фильме. — Я с детства ненавижу кошек.
Не выпуская из руки ножа, он стал осматривать своё тело. Грудь, бока, живот были покрыты глубокими кровоточащими ранами. Постанывая от боли, шатаясь из стороны в сторону, Алексей дошёл до зеркала, висящего на стене, посмотрел на отражение своего лица. В зеркале он увидел кровавый кусок мяса с глазами, с запёкшейся кровью в волосах, даже отдалённо не напоминающий его лицо.
— Падлы! Кожу с лица содрали! Это же на всю жизнь! — Алексей, позабыв про боль, в бешенстве подскочил к распростёртым на полу в лужах крови, кошачьим телам и принялся колоть их ножом, передвигаясь от Марии к Егору и обратно. — Ненавижу! Ненавижу! Нена…
Вдруг послышался громкий стук в дверь.
— Что у вас там происходит Алёша? — взволнованный голов соседки, Нины Васильевны.
— Сколько можно? Время — четыре часа ночи. Вы что, совсем охренели, алкаши грёбаные? — Это был голос Петра Ивановича, отставного военного.
Голоса за дверью вывели Алексея из оцепенения. Он словно проснулся после глубокого сна и увидел Маню, лежащую на пропитанном кровью матрасе, с торчащей из горла «розочкой». На ней были пропитанные кровью спортивные штаны и футболка. На втором матрасе, лицом вниз, лежал Егор. Его рубашка и брюки были в крови, на шее была глубокая рана. Егор плавал в луже собственной крови.
Алексей застонал, выронил из руки окровавленный нож, ещё раз внимательно осмотрел себя. Да, он был весь в крови, но это была не его кровь. Ощупав голову, шею, тело, осмотрев руки, Алексей не обнаружил ни одной раны. С бешено колотящимся сердцем, он подбежал к зеркалу. С зеркальной поверхности на него смотрело его же лицо, с обезумевшими глазами, забрызганное каплями крови.
— Нет! — закричал Алексей, схватившись окровавленными по локти руками за голову — Нет! Маша, Егорка!
Он подошёл к телу Марии, опустился над ней, потряс, словно пытаясь разбудить её. Мария не дышала. Её остекленевшие глаза были широко открыты. Алексей на четвереньках подполз к Егору, перевернул его. На лице Егора застыла страшная гримаса. Он также не подавал признаков жизни.
— Господи! Что я натворил? Простите меня! — Из глаз Алексея потекли слёзы. — Я — убийца. Убийца!
С диким воплем он выскочил из комнаты, чуть не сбив с ног Петра Ивановича и Нину Васильевну, и побежал по длинному коридору к выходу из квартиры. На пути он зацепил ногой лыжи Петра Ивановича. Лыжи с грохотом упали на пол.
Выбежав из дома, Алексей добежал до детской площадки. На площадке рос большой тополь с толстыми ветвями. К толстой ветке, метрах в четырёх от земли, была привязана верёвка с палкой— перекладиной на конце. Это были импровизированные качели, развлечение для местной детворы.
— Вот и выход из положения, — прошептал Алексей, — Только бы ветка выдержала и верёвка не оборвалась.
Развязав тугой тройной узел на конце, он освободил перекладину, кинул её на землю и с верёвкой в руке, полез на тополь. Усевшись на толстой ветке, метрах в трёх над землёй, Алексей сделал на верёвке петлю, одел её на шею и спрыгнул с ветки. Послышался треск, но трещала не ветка. Это сломались его шейные позвонки, а ветка тополя выдержала, и верёвка не порвалась.
На следующий день в новостях по всем каналам передавали один и тот же репортаж: показывали комнату в коммунальной квартире, в которой жил Алексей, залитую кровью, два искромсанных тела, окровавленный кухонный нож на полу и висящее на тополе тело Алексея.