Оставив Федю на скамейке переваривать информацию, Ирина поднялась наверх, в лабораторию. Ей хотелось отдохнуть и немного посмотреть телевизор. Если бы не этот маленький чёрно-белый телевизор, Ирина, наверное, давно повесилась бы от скуки.
Ира включила телевизор, и устроилась в старом, но удобном кресле. Показывали фильм с Брюсом Виллисом. Ирина даже вспомнила его название. Это был «Крепкий орешек». Брюс Виллис… Как он похож на Руслана. Такой же коренастый и дикий. «Русланчик! Ну, где же ты?» — думала Ирина, делая глоток рябиновой настойки из фляжки.
Вчера они с Русланом неплохо повеселились! Они допоздна пили пиво, а потом до самого рассвета занимались любовью! Это было волшебно! И хотя у Руслана тёмные пятна в районе печени и сердца, он всё равно супермен. А где сейчас можно найти неженатого, непьющего мужика, и чтобы проблем с сердцем у него не было?
— Русланчик, — прошептала Ирина, делая новый глоток.
Сегодня настойка почему-то не успокаивала, а наоборот, бодрила. У Ирины поднялось настроение и ей как никогда захотелось мужского внимания. Встав с кресла, Ирина вышла из лаборатории, по «парадной» лестнице, которой никто, кроме начальника котельной, не пользовался, спустилась на первый этаж и пошла по направлению к слесарной мастерской. Посмотрев направо, Ирина увидела Маргариту Львовну, спящую у пульта, в операторской. Светы рядом с ней не было.
«Значит, эта сучка крашеная пошла спать, оставив у котла старую клюшку! — подумала Ирина. — Не буду её будить. Пусть здесь всё взлетит на воздух к чёртовой матери!»
От этой мысли Ирине стало смешно.
Войдя в слесарку, Ирина увидела Федю, сидящего за сколоченным из досок столом, и читающего книгу. Рядом, на деревянной скамье, лежал Анатолий. Судя по громкому храпу Анатолия и по пустой бутылке из-под водки, стоящей под скамейкой, Ирина сделала вывод, что Анатолий уже не боец. В воздухе стоял стойкий запах спиртного.
— Что читаешь? — спросила Ира, подойдя к Игнатьеву.
— Библию.
— Тебе это надо? — лаборантка провела рукой по светлому ёжику волос на голове Феди.
— Да! — не глядя в сторону Ирины, ответил Игнатьев.
— А что с Анатолием?
— Он где-то на подлёте к Нирване!
Федя всё также не обращал на Ирину никакого внимания. Лаборантку это немного обидело. Она считала себя женщиной, перед которой не устоит ни один мужчина, а этот юноша читает Библию. Разве это по-мужски? Любой другой мужик уже давно накинулся бы на неё и взял бы её прямо здесь, в слесарной мастерской.
— Пойдём ко мне, в лабораторию! Я тебя чаем угощу, — Ирина попыталась прижать голову Феди к своим грудям.
— Нет, спасибо, — Игнатьев отдёрнул голову. — А чай ты всё же завари. Он Толе утром пригодится.
— Ну и ладно! — Ирина надула губки и направилась к выходу, виляя ягодицами. У выхода из слесарки она обернулась, но Федя даже не посмотрел в её сторону.
«Импотенты хреновы!» — со злостью подумала Ирина и стала подниматься по лестнице на второй этаж.
Войдя в лабораторию, она плюхнулась в кресло, сделала ещё один глоток «рябиновой». По телу разлилось приятное тепло. На маленьком экране телевизора Брюс Виллис в засаленной майке, бегал по офису и стрелял из автомата в каких-то мужчин.
— Какой мужчина! — прошептала Ирина, глядя на то, как Брюс вытаскивает из пятки осколок стекла.
Посидев какое-то время с полузакрытыми глазами, Ира встала с кресла, подошла к входной двери, закрыла замок, щёлкнув защёлкой. Подойдя к шкафу, она достала из него свою дамскую сумочку. Порывшись в сумке, Ирина достала из неё продолговатый свёрток.
— Вот он, мой ненаглядный, — Ирина развернула свёрток. В следующую секунду в её руке оказался фаллоимитатор, похожий на палку копчёной колбасы. — Что, родимый, поработаешь за Руслика?
Лаборантка сняла с себя колготки, трусы, села в кресло. Глядя на экран телевизора, она раздвинула ноги и стала гладить свою промежность. Когда Брюс Виллис, стоя по пояс голый, на окровавленных газетах, разговаривал по рации с негром — полицейским, «ненаглядный» скользнул в пышущее желанием лоно Ирины. С губ лаборантки сорвался стон. Она закрыла глаза и начала двигать рукой вперёд-назад, сотрясаясь всем телом. Маленький огонёк наслаждения, загоревшийся внизу живота, стал разрастаться. В какой-то момент это уже был не огонёк, а мощный костёр, обжигающий теплом страсти всё тело Ирины. Вдруг раздался взрыв на крыше небоскрёба. Брюс Виллис, обвязав себя пожарным шлангом, спрыгнул с крыши. В этот момент Ирина почувствовала, как её накрыла мощная волна удовольствия. Ирина вскрикнула. Вслед за этим взорвался вертолёт. Ирина закричала, выгнувшись в кресле, от чего кресло жалобно скрипнуло. А потом мир наполнился красками. Засветилось всё вокруг, стены, пол, потолок, старый шкаф, мойка.