Время пролетело незаметно. На смену холодной осени пришла снежная зима. Февраль 1997 года выдался холодным. Как назло, в котельной постоянно случались аварии, то лопались трубы, то ломались насосы. Работая в ночную смену, умер второй дежурный слесарь, Юрий Хлопков. Его нашли мёртвым утром, в мужской раздевалке. Вскрытие показало, что он умер от инфаркта.
«Какая странная смерть! — с ужасом думал Федя. — Живёшь-живёшь, ничего не подозреваешь, а потом просто умираешь и всё!»
Юрий заступил в ночное дежурство, сменив Федю, после того, как Федя отработал дневную смену. На здоровье Юра никогда не жаловался, не пил, не курил.
В ночь, когда умер Юра, Феде приснился сон, смысл которого Федя понял только тогда, когда узнал о трагедии.
Феде снилось, что он сидит вечером в раздевалке. За окном темно, в ярком свете уличного фонаря видны пушистые снежинки, падающие с неба.
— До чего же красивое зрелище! — говорит Федя, глядя на полную луну, неподвижно висящую в ночном небе, похожую на золотую монету, начищенную до блеска.
Федя открывает шкаф с одеждой, который принадлежит Юре Хлопкову, не понимая, зачем он это делает? Это ведь не его шкаф. Федя достаёт из шкафчика книгу, садится на кушетку. Только он открыл книгу, слышатся какие-то звуки из душевой.
— Что там за херня? — говорит Федя, откладывает книгу в сторону, и только он протянул руку, чтобы включить свет в душевой, из приоткрытой двери высовывается волосатая когтистая рука, хватает Федю за запястье.
Федя тянет руку на себя. Из душевой выходит мужчина в чёрном костюме, в солнцезащитных очках.
— Испугался, красавчик? — изо рта мужчины показался раздвоенный язык, скользнувший по щеке Феди. Федя кричит, то ли от страха, то ли от отвращения, пытается вырваться, но хватка у мужика крепкая.
Странный тип уже вышел из душевой и сейчас стоит перед Федей. Он высок и широк в плечах, Феде с ним не справиться.
— Ты кто такой? Пошёл вон! — кричит Федя.
Мужик снимает очки, и Федя видит пустые глазницы, горящие красным светом. Надев очки, мужик зловеще улыбнулся, резким движением руки притянул Федю к себе. Его лицо стало превращаться в звериную морду с хищно торчащими клыками. Существо заревело. От этого рёва у Феди заложило уши. Свободную лапу монстр погрузил в грудь Феди. В следующую секунду Федя почувствовал сильную боль в груди, ему стало тяжело дышать.
— Допрыгался, ягнёночек! — прошипело существо, и Федя проснулся от дребезжащего звука будильника. Он лежал на своей кровати, тяжело дышащий и мокрый от пота. У кровати сидит Чарли. В его умных глазах Федя увидел удивление и испуг.
«Приснится же всякая чушь!» — прошептал Федя, вытирая рукой пот с лица.
— Как он мог умереть от инфаркта в тридцать пять лет? — недоумевала Маргарита Львовна. — Совсем нынче мужики дохлые пошли!
— Ну что вы такое говорите, Маргарита Львовна? Об усопших нужно говорить или хорошее, или ничего… — пыталась урезонить Маргариту Львовну Света.
— Ну, если так оно и есть. Хилые нынче мужики пошли. Мой вон… Я, говорит, в молодости чемпионом по боксу был, — Маргарита Львовна наморщила лоб, словно пытаясь что-то вспомнить, — среди юниоров… Может, мой Ваня и был хорошим спортсменом, но как мужик, скажу я тебе, Светочка, по секрету, он явно слабоват. У нас даже детей поэтому нет.
Этот разговор происходил в присутствии Феди.
Остальные слесари всё время болели, поэтому Феде приходилось работать за двоих, а то и за троих. Он работал посменно и выходил на работу в свои выходные дни, так как аварии случались постоянно, а народу не хватало. Николай Владимирович часто говорил Феде, что он из-за переработок стал самым высокооплачиваемым слесарем в котельной. Федя мог бы этим гордиться, но зарплату очень часто задерживали.
Однажды прорвало трубу, подающую горячую воду для отопления цехов. В последнее время это было обычным делом, но, как назло, именно в тот день было тридцать градусов мороза.
— Мужики, а у нас маленькая неприятность! — сказал Николай Владимирович, входя в слесарную мастерскую. — Отопительную трубу прорвало….
— Где? В котельной? — спросил Борис Александрович, закуривая папиросу.
— Хуже… — Николай Владимирович замолчал, оглядывая мастерскую. — На улице. над пятым цехом, на высоте второго этажа. Перекрыть подающую задвижку мы не можем, так как холодно, всё может перемёрзнуть к чёртовой матери, поэтому нужно ставить хомут.