«Как хорошо, что меня там не было! — думал Федя, слушая рассказ Маргариты Львовны — Если бы там был я, меня бы тоже увезли на „скорой помощи“».
Ночное дежурство Феди началось с обхода оборудования. Все насосы работали исправно, нигде ни одной течи. Походив по котельной, Федя ушёл в слесарную мастерскую, сел за стол, сколоченный из корявых досок, и стал читать книгу Стивена Кинга «Кладбище домашних животных». Раньше, глядя на этот стол, Федя ужасался и не испытывал желания присесть за него. Сейчас же Федя так к нему привык, что считал этот стол произведением искусства.
Анатолий, повозившись со сгоревшим электродвигателем, выпил свои законные пол-литра, лёг на скамейку и захрапел. Через пять минут после начала чтения книги, Федя уже не обращал внимание на храп электрика, и на шум, который издавал тот, когда переворачивался с боку на бок.
Книга была интересной и немного страшной. Возможно, «Кладбище домашних животных» не произвело бы на Федю должного впечатления, если бы он читал эту книгу дома, сидя на своём диване. Но сейчас была глубокая ночь, а за окном шёл снег. В помещении слесарной мастерской горела только одна лампочка, висящая над столом. Игнатьеву было одновременно и страшно, и интересно. Он так увлёкся, что совсем потерял счёт времени. Он мог бы сидеть и читать до утра, но услышал тихие шаги за спиной. Сначала Федя подумал, что ему это кажется, но, прислушавшись, понял, что кто-то к нему приближается.
«Наверное, это Света. Маргарита Львовна не умеет ходить тихо, а новая лаборантка химической водоочистки, Елена, в слесарную мастерскую никогда не заходит», — пронеслось в голове у Феди.
Федор закрыл книгу, посмотрел на часы. Было три часа ночи.
«Долго же я читал!» — подумал он и поднял голову, чтобы посмотреть, кто к ним пришёл.
Однако это была ни Света, ни Елена и даже ни Маргарита Львовна. Перед Федей стояла Ирина, лаборант водоочистки. Она стояла совсем рядом. На ней был не тёмно-синий халат, в котором она обычно ходила по котельной, а красивое платье. Несмотря на строгий фасон, платье на Ирине сидело великолепно.
— Привет, Ира! — сказал Игнатьев, разглядывая её платье. — Ты чего такая…
Федор вдруг осёкся на полуслове. Лицо его вытянулось от удивления, рот приоткрылся.
— Нет! — прошептал он. — Не может быть! Ты умерла, ты…
Тусклая лампочка, одиноко свисающая на проводе с потолка, вдруг стала светить ярче, чем солнце. Вокруг Анатолия появилось тёмно-серое свечение, с синими вспышками. Как будто в тёмно-серую краску кто-то решил добавить синевы. Вокруг Ирины не было никакого свечения. Её лицо было похоже на чёрно-белую фотографию.
— Не трогай меня! Я ничего тебе не сделал! — закричал Федя, вскочив из-за стола. Стул, на котором он сидел, опрокинулся. Если встреча с Сергеем Ивановичем его удивила, то встреча с Ириной его почему-то испугала. Может, этому поспособствовало «Кладбище домашних животных»?
— Федя! — голос Ирины был спокойным, она протянула к нему правую руку. — Не бойся меня!
— Отойди от меня! — взвизгнул Игнатьев и стал пятиться от Ирины.
Ира продолжала приближаться. Федор пятился, пока не почувствовал спиной холодную стену.
— Федя! Не бойся меня! Это я, Ирина.
— Что тебе надо, Ирина? Почему вы все меня преследуете? Почему бы вам не приставать к Анатолию? Вон он лежит, даже не проснулся… Падла!
— Успокойся, Федя и не сквернословь! — Ира опустила руку и улыбнулась.
Игнатьеву сразу стало легче, и он немного расслабился, хотя чувствовал, как гулко стучит в груди сердце и липкий пот заливает лицо.
— Я спокоен! — он повёл плечом, ощутив, как футболка под спецовкой прилипла к телу.
— Вот и хорошо! Федя, я пришла не просто так. Моё время нахождения здесь ограничено, поэтому я начну с главного, с того, ради чего я пришла.
Игнатьев кивнул головой, проглотив комок в горле, Ирина с невозмутимым видом продолжала говорить.
— Дело в том, что ты наделён даром. Ты можешь быть одновременно в своём и в нашем мире. Это может не каждый, для этого нужна сила, большая сила. Недавно ты оказался на границе между двух миров, но ты остался в своём мире, в мире живых…
Федя потрогал лоб рукой. От шишки не осталось и следа.
— Бог наградил тебя даром. Видеть души умерших — не каждому дано.
— О, да! Мне есть, чем гордиться! — произнёс вслух Игнатьев, скорее для самого себя, чем для Ирины. — Ну, раз ты пришла ко мне, значит, это не просто так. Значит, ты хочешь предупредить меня о чём-то, да?