Игнатьев тут же кинулся к железной лестнице, ведущей на первый этаж. Спустившись вниз, Федя побежал к входу в слесарную мастерскую.
«Должно быть оружие. Где-то должно быть оружие!» — вертелось в Фединой голове.
Пробегая мимо фильтров, Федя прямо перед собой увидел мужчину и женщину.
— Ты всё пьёшь и пьёшь… Когда деньги в дом приносить будешь? — вопрошала женщина визгливым голосом.
— Отстань ты от меня! — крикнул мужчина.
Чёрно-белые фигуры пропали, материализовавшись слева, у питательных насосов.
— Ты всё пьёшь и пьёшь, — опять причитала женщина.
Федя вспомнил, что именно эти голоса он слышал раньше под шум оборудования.
«Даже в могиле не могут угомониться!» — подумал Федя и побежал дальше.
Пробегая мимо операторской, он увидел через стеклянную перегородку Светлану. Она сидела за пультом, склонив голову. Глаза её были закрыты, от неё исходило фиолетовое свечение. Всё её тело было покрыто тёмными пятнами.
У неё не было ни одного здорового органа. Раньше Игнатьева это бы удивило, но только не сейчас. Сейчас ему было на это насрать.
Он дернул за ручку двери операторской. Дверь оказалась закрытой изнутри.
— Так я и знал! — простонал Федя.
Царапанье множества лап по бетону слышалось всё отчетливее и отчетливее. Игнатьев оглянулся. Пауки бежали со всех сторон, быстро перебирая лапками. Времени на раздумья не было, и Федя устремился в сторону слесарной мастерской.
— Толя! Помоги! — крикнул Федор, вбегая в слесарку. Электрик даже не пошевелился. Он был окутан тёмно-синим облаком, а под скамейкой валялась пустая бутылка. Федя пробежал мимо него, открыл свой шкаф с инструментами.
— Так-так-так… А чем же мне отбиться от пауков? — прошептал Федя, судорожно шаря руками, перебирая гаечные ключи, монтировки, отвёртки.
Внезапно из ящика ударил яркий свет. Игнатьев прищурился, ища глазами источник этого света. Оказалось, что свет исходил от ножа, который подарил ему Володя. Обычно Федя пользовался им, когда вырезал прокладки и резал сальниковые шнуры. Когда Игнатьев схватил нож правой рукой, его лезвие полыхало ярко-жёлтым огнём.
Услышав за спиной шум, Федя отскочил от шкафа. В этот момент первые два паука прыгнули на Игнатьева. Он тут же сделал шаг назад и стал махать перед собой ножом. Нож проходил сквозь тела пауков, как через масло. С писком пауки падали на пол и загорались. Федя махал ножом, как шашкой, наступая на пауков, оставляя позади себя полыхающие костры, визжащие и дрыгающие лапками. Костры горели не больше трёх секунд, после чего они исчезали. Федя рубил, продвигаясь вперёд. Чёрный поток пауков заметно редел. В какой-то момент остались три паука, которые быстро сориентировавшись в обстановке, развернулись и выскочили из мастерской.
— Испугались, твари? — Игнатьев побежал за ними, но пауки добежали до третьего котла и юркнули в закрытый лючок топки. Федя открыл лючок и нисколько не удивился, увидев кирпичную кладку за лючком. Потрогав кирпичи рукой, Федор понял, что в отличие от всего происходящего с ним, кирпичная кладка вполне реальная.
— Ещё раз сунетесь ко мне, пожалеете! — прокричал он, ткнув ножом в стройные ряды кирпичей, услышал металлический звон. — А теперь я разберусь с этой тварью!
Игнатьев поднялся на второй этаж, держа перед собой нож. Он проверял все двери по пути, они оказались закрытыми, даже дверь склада. Войдя в мужскую раздевалку, Федор включил свет, осмотрел всё помещение, все шкафы для одежды. Там никого и ничего не было. Федя щёлкнул выключателем, включив свет в душевой. Там тоже не было посторонних и было тихо. Даже вода не капала.
Тогда Игнатьев прошёл в женскую раздевалку. Двигаясь осторожно и стараясь не шуметь, он осмотрел всю женскую раздевалку, женскую душевую, отметив про себя, что в мужской раздевалка лучше, уютнее и пахнет табаком, а не духами. Удовлетворив свой интерес и не найдя монстров в женской раздевалке, Федя хотел было спускаться вниз, но вспомнил про лабораторию водоочистки. Подойдя к лаборатории, Федор рванул на себя дверь.
У входа стояла Елена. На ней была расстегнутая юбка и лифчик телесного цвета. Судя по открытому шкафу для одежды, она переодевалась.
— Лена… — Федя застыл в дверном проёме, не зная, что сказать.
— Нахал! — Елена влепила Феде звонкую пощёчину, от которой у него появились искры в глазах. — Как посмел входить без стука? Я ведь женщина!