Мрачноватая перспективка, как по мне, но отвечать ему я всё равно не собирался.
Дальше всё как-то успокоилось. Некто Воробей ко мне больше не лез, судя по звукам вообще уселся у другой стороны камеры. Ко мне он больше не рисковал присаживаться. И всё бы хорошо, если бы он ещё и не бормотал себе что-то тихонько под нос, что-то буквально на грани слышимости. Из того разряда, когда и не слышишь слова нормально, но и в белый шум они не сливаются. Из-за этого начинаешь напрягаться, чтобы расслышать — в результате невозможно уснуть. В общем, не сосед, а какая-то жутко неудобная личность. И как меня только угораздило с ним столкнуться? Ах да, я же с полицейским подрался. И с чего у меня вдруг такое долбанутое желание возникло?
Забавно. Лежу в кутузке, избитый, голова раскалывается, а соображаю похоже лучше, чем, когда целый был. Вот как тюрьма мозги-то прочищает! Прямо цены ей нет. Мда… Ещё бы освободиться отсюда. Эх, а ведь я и к Максу не попал… Ну что за напасть-то такая? За что мне это? Хотя если верить словам того полицейского и Воробья, то меня похоже этот Быков ни с того ни с сего решил пристегнуть к делу избитых гопников.
Стоп! Избитых гопников? А ведь я похоже и не то чтобы совсем не при чём… А не те ли это гопники, которые попытались меня перехватить на пути к дому? Да и не избивал я их. Так, каждому пробил в солнышко разок, и всё. Не стали бы они из-за этого писать заявление в полицию. Что за ерунда-то происходит?
— Ну вот он валяется, чего ты верещишь, капитан?
— Сержант, уведи постороннего из камеры! — раздался совершенно спокойный голос неизвестного мне мужчины.
— А куда его, товарищ подполковник?
— Не тупи сержант, придумай что-то, пошевели своей извилиной! — огрызнулся Быков.
Решётка лязгнула затвором один раз и Воробея увели, а в камеру просочились эти двое и рассматривали меня, явно наклонившись ко мне, потому что я чувствовал всей натянутой на лице кожей их дыхание.
— Подполковник, вы хоть понимаете кого вы избили? — всё так же спокойно поинтересовался неизвестный, которого я пока даже не видел.
— Ещё бы! Гада, который начал тренироваться, осознал свою силу и начал всех вокруг избивать! Гниду, в общем. А за нападение на сотрудника при исполнении он у меня сядет сто пудов!
— Ой дурак, ой дурак! — тихо протянул судя по всему лейтенант. Я повернул голову и с трудом приоткрыл один глаз. Около выхода из камеры стоял избивший меня Быков в форме и рядом с ним тот самый неизвестный мне молодой человек в штатском. И сейчас подполковник с выражением полного офигевания уставился на своего собеседника.
— Ты совсем оборзел, капитан? Что это за нарушения субординации. То, что ты из другого ведомства, ещё не даёт тебе права хамить старшим по званию! — О как! Капитан ФСБ явился по мою душу.
— Как бы из-за этой истории вы сами не сели на нары, и я с вами заодно.
— Капитан, ты что белены объелся?
— Его к званию Героя России приставили. Через месяц награждение. Он только домой вернулся. Знаете же, что ваших сегодня в оцепление тягали, так вот это из-за него. И в первый же день, как он оказался в родном городе, его избивает местный подполковник ОМОНа. Чуете, чем пахнет.
— … и… в… на… за… — В речи Быкова из цензурного были только одни предлоги.
Матерился он с чувством, долго и от души. Но по сути сказать ему было нечего.
— Вот-вот, — подтвердил его слова капитан, — я тоже так думаю. И думаю я, что одними извинениям вы не отделаетесь. Звания запросто могут лишить.
— Что? Из-за этого сопляка? Но он же первый на меня напал!
— Да вы сами-то в это верите? На вас же ни следа нет, а на него посмотрите. На лице места живого нет. Как ему через месяц в Кремль на награждение ехать?
— Так за месяц-то заживёт.
— А если не заживёт?
— В смысле не заживёт? Да все синяки за неделю, максимум за две сходят.
— Ну да, ну да, а матери вы его как объяснять всё это будете? Вы думаете, что она поверит, что студент третьего курса, вернувшийся с экскурсии по Золотому кольцу России внезапно сам напал на полковника полиции. Кстати, а как вы его из дома выманили?
— Ну как? За шкирку вытащил и всё. Я его мать даже и не видел.
— Блин, да как же вас в полицию-то берут вообще? Вы пришли в чужой дом, без ордера, без санкции вытащили оттуда подростка, без уведомления его родителей…
— Так ведь я просто поговорить вначале хотел…
— Ну да, а потом избили, а теперь привезёте его домой избитым. Шикарная идея.
— Мда… Звучит как-то не очень. А может вы его отвезёте?
— Очень добрый день! А с какого это перепугу я должен огребать за ваши косяки? И почему я должен краснеть перед его матерью, когда спустя месяц она обо всём может рассказать президенту? Да ещё и во время прямой трансляции? Как вы думаете, хочется мне оказаться крайним? Вы ему хоть не представились?