— Хочешь, я покажу тебе фокус?
— Конечно! — она захлопала в ладоши.
— Подними руку и смотри на неё, я дотронусь и покажу тебе небольшое чудо!
Она послушно выполнила мои указания. Я же дотронулся до её ладошки снизу и запустил среднее лечение. Без направления. Просто среднее лечение, на всю катушку, по максимуму, насколько хватит маны. Потому что тут направление не поможет, нужно лечить всю девочку целиком.
— Ой, светится! Твоя ладонь светится! Как ты это делаешь? У тебя в руке фонарик? — она второй рукой провела по моей ладони снизу и задумчиво протянула: — Нет, фонарика… А как тогда? Люди же не светлячки. Или ты специальный человек? Ты человек-светлячок? Или ты ангел? Мама говорила про ангелов, что я скоро их встречу. Ты — ангел?
— Нет, я — человек, не совсем обычный, но тоже человек. И я просто очень хочу тебе помочь. Я буду иногда сюда приходить и помогать тебе и другим деткам.
Мана закончилась, и рука перестала светиться.
— Ой, а мне немного легче, не так больно как обычно. Это ты помог?
— Надеюсь.
— А почему твоя рука потухла?
— Сила свечения закончилась. Но я хорошо покушаю, немного отдохну и попробую помочь и другим деткам тоже. Пусть я не всем успею сегодня помочь, но по крайней мере постараюсь!
— А можно я Диане про тебя расскажу? Я успела с ней подружиться.
— Конечно, можно.
— Ой, как здорово! — и она шустрым метеором побежала на второй этаж.
— Ты знаешь, ты невероятный. — послышался чей-то хриплый голос. Рядом с Агнессой Петровной стояла пожилая женщина с хмурым лицом, на котором пыталась пробиться улыбка. Ирина Викторовна Белая — гласила надпись над ней.
— Это руководитель хосписа, — представила её Агнесса Петровна, — Ирина Викторовна.
— Не могу сказать, что приятно познакомиться. Но это не из-за вас, а из-за атмосферы вокруг. Очень тяжело. Скажите, что за диагноз у неё?
— У Аглаи? Лейкемия. Рак крови. Поражение костного мозга, который в результате вырабатывает неправильные кровяные тельца, которые в свою очередь поражают все органы. Это вообще не лечится?
— Как правило, люди с таким диагнозом на последней стадии живут не больше шести лет. У девочки именно она.
— Значит она даже не станет подростком?
— Боюсь, что нет. Если её не спасёт какое-нибудь чудо. Возможно это будет твоё чудо, если тебе удастся.
— Я хочу попытаться.
— Мы со своей стороны чем-то можем тебе помочь?
— Не знаю. Я в этом деле пока не очень разбираюсь.
— Тогда могу предложить только отдельный кабинет, чтобы тебе не приходилось контактировать со злыми родителями.
— Почему злыми?
— Потому что кто-то даёт напрасную надежду, этот кто-то жулик. Да много ли нужно человеку, чтобы разозлиться, когда его ребёнок умирает? Вариантов масса. Поэтому моё предложение — не показываться тебе родителям.
— Согласен, тем более, что изначально я и так не хотел становиться известным.
16.09.2025
Мы дошли до крохотного кабинета, в котором были стол, два стула, кушетка и металлический шкаф со стеклянными дверцами. Такая мебель, наверное, имеется в каждом врачебном кабинете. Словно никаких других вариантов в принципе не предполагается. Ну и заканчивала скромное убранство кабинета раковина, притаившаяся в углу рядом с входной дверью.
— Вот твой скромный кабинет. Ничего сверхъестественного, но есть всё необходимое. Тебе нужно что-нибудь? Или может кто-нибудь? Может медсестра, для ведения историй болезни?
— Не нужна ему медсестра, я за неё буду! — Внезапно выдала Агнесса Петровна.
— Ты? — Сильное удивление в голосе прямо повисло вопросом в воздухе.
— Я. Он о процессе лечения вообще ничего не знает и моя помощь ему на первоначальном этапе будет необходима. Ну и потом, я здесь тоже не совсем чужой человек и тоже хочу помогать детишкам в меру своих сил, хотя бы просто помогая ему.
— Что ж, пусть будет так. А ты всех сможешь вот так, как Аглаю?
— Не сразу. Мне нужно время на восстановление. Минут двадцать на то, чтобы хоть какие-то силы появились. А лучше тридцать.
— Хорошо, тогда начнём с самых маленьких. Начнём водить их к тебе через каждые полчаса. Будешь смотреть на них, разговаривать с ними. Амбулаторные карты детей вам будет приносить Маргарита.
— Риточка — это хорошо, — согласилась Агнесса Петровна с Ириной Викторовной, — она дурных вопросов задавать не будет.
— И ещё, юноша, я не хочу знать, вообще ничего о Вас, к моему огромному сожалению я уже знаю ваше имя, в идеале бы не знать даже его. И Аглая скорее всего его распространит среди других детей. И это уже достаточно плохо, но от этого мы уже никуда не денемся. А ведь чем меньше людей знает о Вас, тем лучше. Мы же будем называть Вас у себя ангел Дима. Очень уж метко окрестила Вас Аглая. И такой надежды, как дали нам Вы, здесь ещё не давал никто и никогда. Если вам что-то понадобится, не стесняйтесь — говорите. Постараемся сделать всё возможное.