— Спасибо большое, но я не уверен, что мне удастся спасти даже хоть одного ребёнка. Не говоря уже о всех.
— Пробуйте, Дима, пробуйте. Помогите, кому сможете. Поверьте, в жизни нет ничего важнее человеческой жизни. Вообще ничего. Любые ошибки можно исправить, обида, предательство, ревность, грубость, злость, всё это ерунда. Единственное, что невозможно исправить — это смерть. И я очень надеюсь, что вы сможете дать шанс этим детям встретиться с нею гораздо позже. Даже если вы спасёте только кого-нибудь одного — вы уже не зря здесь появились!
— Сколько всего сейчас детей в хосписе?
— На сегодняшний день у нас двести четырнадцать детей.
Я как услышал эту фразу, чуть прямо там и не упал. Даже если тратить на каждого ребёнка по среднему лечению, то это три лечения в час. Семьдесят два — в сутки, и всех я смогу пройти только через непрерывные трое суток работы. Кошмар! Но ведь одного заклинания мало. На Аглаю я спустил весь свой запас, а это девять заклинаний. И далеко не факт, что я её вылечил, скорее наоборот — совсем не факт, что вылечил. Скорее всего, просто снял симптомы. А ведь здесь у всех детей болезнь в тяжёлой форме и всем помочь я чисто физически просто не смогу. И как быть? А если у кого-то будет остра фаза болезни? Что тогда делать? Запускать направленное лечение? Но где взять на него ману?
Но ведь уровень заклинания должен повышаться с использованием, остаётся надеяться на это. Но опять же уходить отсюда, пока не посмотрю всех детей и не запущу хотя бы по одному среднему лечению на каждого — по крайней мере свинство. Ведь гарантии, что они доживут до моего следующего прихода — никакой. Я должен попытаться.
Агнесса Петровна напомнила мне перед приёмом надеть врачебную маску, хотя говорить с детьми так было тяжелее, но так меня точно не все будут знать. Может оно и к лучшему.
Дальше всё было как в тумане: я общался с детьми, старался это делать дружелюбно и непринуждённо, но с каждым новым пациентом меня словно затягивало в какой-то чёрный и беспросветный омут. В каждом, буквально в каждом ребёнке царила чернота. Я старался не запускать надолго диагностику — так как было всё равно бесполезно. Но я должен был узнать о каждом.
Я позвонил и предупредил маму, о том, что задержусь здесь на три дня. Мама оказалась в шоке, но я смог найти нужные слова, чтобы убедить её. И она даже обещала передать с водителем мне что-то вкусное. Но думать об этом не хотелось совершенно, глаза застилала ужасная чернота. Она давила, пугала, но сдаваться я просто не собирался. Спал я тоже урывками. ПО два с половиной часа — за это время почти целиком заполнялся мой запас маны. А детей ко мне водили как на конвейере. Мы даже пересмотрели порядок приёма и теперь самых маленьких ко мне приносили ночью. Они даже не просыпались во время приёма.
Итогом этого чудовищного марафона стало только общая слабость, третий уровень диагностики, благодаря которому теперь у меня требовалось не десять пунктов маны в секунду на заклинание, а восемь; и неожиданно четвёртый уровень в среднем лечении. Вот сейчас бы и продолжить, но я морально слишком устал, да и к Максу давно обещал заехать — мы с ним все эти дни созванивались, но по телефону толком ничего не обсуждали.
И вот этим субботним утром я еду в больницу к Максу — измотанный физически, но ещё более морально. А ведь я пропустил три дня учёбы. Съездил в хоспис, называется. Агнесса Петровна, не отходила от меня все эти дни. Во всяком случае принимала детей она вместе со мной. Когда она спала и спала ли вообще — для меня загадка, но смотрела за моими руками она с неким фанатизмом. Мне даже порой становилось от этого страшновато. Но не так страшно, как от состояния здоровья детей. Никакой фанатизм меня так не испугает точно.
Вот интересно, я потратил трое суток, чтобы пройтись хотя бы по разу по всем детям, а сколько нужно раз каждому из них хотя бы для значительного изменения состояния здоровья? Не просто небольшого улучшения, а для значительного? Десять, пятнадцать раз?
Пусть будет месяц. Месяц я проведу в хосписе, чтобы узнать, скольким я смогу помочь. Только надо бы и учёбы не забрасывать. Значит нужно и уроки когда-то учить. Ну, во время сна мы как-то процесс отладили. Два с половиной часа сна, а потом через каждые две минуты пациент, пока весь запас к концу не подойдёт. Потом повторить. Такой сон урывками меня сильно изматывал, но это было не страшно. Можно также организовать и днём. Даже можно сразу заводить по десять человек. Я каждого полечу, и сразу их отпущу. А потом два с половиной часа на учёбу. Не важно какую — учебники, программирование, переводы. Надо будет только договориться с деканатом о возможности сдачи сессии без каких-либо проблем. Но может быть пойдут мне навстречу?