— Зачем вы мне всё это рассказываете, если это настолько всё серьёзно?
— Потому что у тебя, Паша, нет ни малейшего шанса соскочить. Ты теперь с ним навсегда. Насовсем, понимаешь? У тебя нет пути назад. Это твоё самое важное задание за всю карьеру, а ты что творишь? Ты же понимаешь, что мне придётся отчитываться за него непосредственно перед руководителем, если не перед самим президентом? И что я ему скажу? Капитан Воробейников посчитал себя обиженным, что его приставили охранять какого-то шарлатана и поэтому не стал за ним бежать со всех ног, а решил посмотреть за ним по камерам. Так я должен сказать? Что молчишь? Я думал, что тебе можно доверить это дело, а ты меня подставил, да что меня, ты всю нашу область подставил. Если это всплывёт — не сносить нам головы и мне в первую очередь. Будем надеяться, что ничего необратимого не случилось. И сейчас ты летишь и мухой забираешь своего объекта у Петрова. Тому светиться на глазах у твоего подопечного нельзя, он тоже отличился уже, почти как ты. И теперь мальчишка требует увольнения капитана. Сам понимаешь, разбрасываться офицерами просто так я не хочу, да и не могу, потому в ближайшее время у него будет перевод, но пока он был организован на ветку слежки за нашим магом. И вот каким-то чудом и этот обалдуй тоже успел только к концу драки, когда их уже менты паковали. Светиться ему нельзя было, поэтому поехал медленно за «бобиком», ну а дальше постарался договориться о непричинении слишком большого вреда здоровью. Вот только опоздал — этих обормотов уже по пути нагрузили.
— Что мне сейчас делать?
— Капитан Воробейников отставить валять дурака и начните уже думать головой. Я жду от вас ваши варианты действий немедленно. Паш, ну серьёзно, включайся уже, сколько можно?
— Так точно, Анатолий Ефимович! — Действительно включаюсь в дело, откинув свои мелкие обиды и пытаясь поверить в сказанное мне. Не верить другу дяди и непосредственному начальнику нет никаких оснований, так что включаем мозги и выдаём вполне обычные мероприятия: — Мои действия сейчас следующие: забрать подопечного вместе с его другом из отделения, доставить домой, после чего тщательно наблюдать за ввереным мне объектом.
— Ну и что тебе это стоило? Зачем Ваньку валял? Всё, действуй!
До отделения доехал довольно быстро. С полицейскими все вопросы уже решил Петров, за что ему отдельное спасибо, которое я и не преминул высказать, после чего отпустил его на вверенный пост.
Дальше полицейские помогли загрузить в мою машину избитых друзей. Оба находились в отключке. Может оно и к лучшему? Удастся объясниться потом с ними, заодно надавить на чувство ответственности и заставить-таки этого малолетку предупреждать о своём уходе.
До дома подопечного доехал без проблем, этих двух спокойно затащил в свою квартиру. Ну не домой же их тащить? Придёт его мать и как я буду объяснять такое их состояние? Мда, тоже проблема на ровном месте. Может быть, они самостоятельно вылечатся? А если нет? Если он сам себя лечить не может? Что тогда? Вот я встрял, похоже! Так, медленно выдохнуть и пойти организовывать им холодный компресс на голову. Ну а что ещё можно организовать в моих спартанских условиях? Ну не планировал я тут открывать филиал госпиталя для особо драчливых.
Хм, а ведь если он действительно так всех может лечить, то может он маму вылечит? У неё диабет, уже инсулин почти не справляется… Чёрт, вот не хочется лезть к пацану и просить у него что-то, но если он и правда это сможет, то почему бы и нет? Немного унижений, зато мама здорова! Да и начальству я не буду сообщать об этом. Надо бы реально присмотреть за его деятельностью, проверить, действительно ли он может лечить. Но нет, не верю я. Не может такого быть. Но Анатолий Ефимович не стал бы врать.