— М-м-м, — внезапно как-то замялся полковник, — тут в двух словах не объяснишь, боюсь вам придётся сюда приехать, чтобы ознакомиться со всем лично.
— С чем именно «всем»?
— Боюсь, что если я отвечу вам по телефону, то вы сочтёте меня сумасшедшим, это надо видеть лично. И да, этой информации ход давать не хотел, поскольку надеялся, что награждение мальчика замылят, но рас нет — тогда придётся. В общем, приезжайте.
И в трубке раздались гудки отбоя сигнала. Да что за ерунда у них там происходит? Как мне вообще с этим всем идти к генералу? Как-как, как всегда. Объясняем ситуацию и говорим о командировке на пару дней. Ну не снимут же мне звезду за просьбу командировки?
Объяснить мне ситуацию генералу удалось с трудом, пробиваясь через крик и отповеди о том, что не нужно быть самому затычкой в каждой бочке, и не пытаться подтирать сопли своим молокососам. Приходилось напирать на слова полковника ФСБ, неспроста же он меня настойчиво зазывал на место. В общем, со скрипом, но командировку подписали. Ну что, мальчик Дима, жди меня в гости!
Глава 16
Всего одного дня хватило, чтобы вылечить детей из хосписа. К моему удивлению, каждому из них оставалось всего по несколько процедур, чтобы чернота их полностью покинула. И вот к вечеру следующего дня после побега я сидел в шоке и не мог поверить: я справился, я действительно справился, я действительно всех их спас.
А они в какой-то момент окружили меня и просто горячо шептали «Спасибо!», каждый на свой лад, по-своему, и это было прекрасно. Правда в какой-то момент это превратилось в одну большую кучу-малу, но от этого было только радостнее.
И вот в этот самый момент появился неизвестный полковник в сопровождении уже известного мне полковника ФСБ. Интерфейс мне подсказал, что это Третьяков Андрей Вениаминович, но мне это ни о чём ни говорило.
Дети его ещё больше испугались, а директриса и две медсестры, отправившиеся с ней, явно насторожились.
Первым заговорил уже знакомый полковник:
— Дмитрий, позвольте представить: полковник ФСО, Третьяков Андрей Вениаминович. Он здесь оказался, чтобы прояснить всю эту ситуацию, происходящую вокруг вас. Мы могли бы поговорить наедине? Не бойтесь, дети по-прежнему останутся тут до полного выздоровления.
— Они уже здоровы. И из можно развезти по домам. Ребята вы же соскучились по родителям?
— Да! — было отвечено хором. И только одна из девушек, Оксана, самая старшая разрыдалась. Я её хорошо помню, ей тогда досталось от мирных протестующих — залепили помидором прямо в лицо. Чтоб их черти драли, таких мирных гадов!
— Что случилось? Ты не хочешь домой? — поинтересовался каким-то растерянным голосом полковник Разуваев.
Вместо неё ответила директор Белая:
— У неё мама умерла, пока она в хосписе лежала, не выдержала всей этой нервотрёпки с хосписом. Столько грязи и помоев вылили на нашу больницу, что у бедной женщины просто остановилось сердце.
— Хм… Даже и не знаю, что и сказать в таком случае…
— А ничего не надо. Нам уже достаточно было того, что проделали власти: ничего. Мы привыкли. Нас все давным-давно бросили, и от вас мы тоже ничего не ждём. Единственный, кто нас не бросил и всячески боролся за нас, это наш добрый ангел Дима. За это ему огромное спасибо!
Я почувствовал, как у меня явно наливаются краской уши. Причём, я даже сам не могу понять от какого чувства, то ли от стыда, что меня сравнивают с ангелом на полном серьёзе, то ли от обиды на органы власти, которым наплевать на то, что происходит, то ли от злобы на местных неравнодушных граждан, которые отчего-то закидывали помидорами детей, которые-то уж точно не виноваты в даже несуществующих опытах на самих себе.
— А Оксану я, пожалуй, удочерю. — Внезапно продолжила директриса хосписа. — Пойдёшь ко мне в падчерицы Оксанка? Ты девчонка рукастая, вон как за малышнёй помогала ухаживать. Отдам тебя в колледж на сестринское дело и будешь мне помогать, а там глядишь и врачом станешь. Как смотришь на это?
Девочка подняла на неё заплаканное лицо и явно не веря своему счастью быстро-быстро закивала головой.
— Вы мне все как дети, я же за вас за каждого жизнь готова свою отдать, только никто не обменивает жизнь одной старушки на множество детских. Да и даже на единичные. Спасибо Диме, что он всех вас вылечил.
— В смысле, вылечил? — внезапно возбудился полковник ФСО. — Как это возможно?
— Именно об этом и речь, Андрей Вениаминович, — объяснил полковник ФСБ Разуваев, — Дима умеет лечить. И судя по всему, вообще всё. Зависит только от времени. Он поднял из комы нескольких людей, а теперь ещё и детей от рака вылечил.