К середине мая основные оборонительные работы были закончены, хотя часть народа по-прежнему продолжала возиться над формированием «внешнего обвода укреплений». Настала не менее ответственная пора полевых работ там, где их монгольская конница точно не вытопчет. Главное — посадили картошку и засеяли свежевспаханные поля в низинах рожью, пшеницей и гречкой.
И в разгар этих забот к крепости явился Полкан из Оскольской крепости. Можно сказать, в нарушение распоряжений Курского князя, запретившего «погранцам» взаимодействовать с людьми из Серой слободы до тех пор, пока Минкин не явится «на суд княжий» по делу об «обиде», нанесённой боярину Алексею Валаху. О том, что князь призывает Андрона на суд, можно было бы и гонца послать, но Полкан поехал сам, намереваясь попутно разжиться наконечниками стрел, чем и нарушал приказ Юрия Святославича.
— Страшную весть я вам привёз, — косясь на изуродованное лицо Беспалых, который уже снял повязку с раны, «обрадовал» он «наместника» и его ближайшее окружение. — Татарове пОроками разрушили стены града Козельска, взяли его приступом и истребили всех козельчан до единого.
В общем, всё, как писали об этом историки, как рассказывают летописи. Даже вылазку, направленную на уничтожение камнемётных машин, защитники устроили. И с тем же итогом: часть машин испортили и сожгли, сражались до последнего, перебили множество врагов, но из вылазки не вернулся ни один. Судьба малолетнего князя Василька пока только неизвестна. Конечно, явно не в крови утонул, как писали летописцы в родном мире основателей Серой крепости, но наверняка погиб от сабли степняцкой или ножа.
— Сам царь татарский Батыга с главным войском ушёл за Оку и Дон в Рязанские Земли, а его брат Орда и ещё несколько царевичей с немалыми силами в нашу сторону идут. Когда к нам гонца отправляли, татарские разъезды уже под Ельцом и Талицей видели.
Ну, разъезды — ещё не всё войско. Но, учитывая, сколько времени гонец добирается от Ельца до Курска, от Курска до Оскола, п потом Полкан ехал от Оскола до Серой слободы, сейчас в Ельце жарко. Если этот городок вообще ещё стоит. А значит, скоро ждать незваных гостей и здесь. И тоже не сразу, а через несколько дней после того, как появится авангард: чем больше войско, тем оно медленнее движется. Хотя, конечно, монголы умеют совершать быстрые переходы несколькими колоннами, что они даже на Руси нынешней зимой не единожды демонстрировали.
— Ясное дело, я ни на какой княжий суд сейчас не поеду, — поморщился Андрон. — Не хватало мне по пути в татарскую неволю угодить. Да и в справедливость того суда веры мало: Валах для него «свой», а я кто? Вот отобьёмся от татарского войска, тогда и подумаю об этом. А ты, Полкан, отводи людей с пути татарского войска, чтобы не терять их зазря: очень уж те привычны к облавной охоте, сложно будет твоим уйти от погони.
Кажется, сотник даже немного обиделся:
— Мы годами в Диком Поле ездим, от всяких погонь не раз уходили. Не глянется мне только, что ваши шашни с Сарыбашем приходится от князя таить. Ох, прознает он про них — ни тебе не поздоровится, ни нам.
— От кого узнает? Про них только моим ближним ведомо да тебе с воеводой.
— От половцев может узнать.
— Не успеет. Котян уже нынешним летом в Угорщину откочевать намерен. Знает, что татары его в покое не оставят. Тамошний король Бела ему уже кочевья в степи Пуште отдал. Да и если дознается Юрий Святославич, ни ты, ни воевода не сознавайтесь, что про то ведали. А мне — одним грехом перед князем больше, одним меньше… За семь бед один ответ.
На том и порешили. Забрал Полкан калёные стрелы, за которыми приезжал, да двинулся в обратный путь, пообещав, что его стражники, приметив приближение монгольского авангарда, известят о его приближении Минкина и Беспалых. Да и сами могут укрыться за стенами крепости и посада: пусть один-два человека, но и им перед схваткой с надвигающейся тёмной силищей рады будут.
Фрагмент 14
25
Ехать из Киева во Владимир и не заехать в Чернигов? Невозможно сие. Тем паче, нельзя не повстречаться с Великим Князем сидящим в этом граде. Ведь у Великого Князя Киевского Ярослава (во крещении — Фёдора) Всеволодовича, решившего оставить киевский стол ради владимирского, на счёт Михаила Всеволодовича есть определённые планы.
Нет, не братья они, как может показаться по отчеству. Родня между собой, как все князья-Рюриковичу, но не братья. И свАриться им доводилось, и купно в походы на общих недругов ходить. Долго соперничали за княжение в Новгороде, некоторое время — за киевский стол, на который претендовал Михаил. Но так уж повернулось, что Великим Князем после чехарды, связанной с войной между Михаилом и Даниилом Романовичем, в Киеве стал править Ярослав, а Михаил Всеволодович уехал в отнятый у Даниила Галич. Ненадолго, поскольку совсем занемог от полученных в битвах ран Мстислав Глебович, оставленный править Черниговом, и преставился. Пришлось, к недовольству многих, Михаилу возвращаться в этот город, оставив править Галичем сына Ростислава.
Ежели бы не грамотка, посланная Михаилу Ярославом, киевского князя с дружиной встретили бы под стенами Чернигова настороженно. И перевоза через Десну пришлось бы ждать долго, пока не выяснили бы, чего понадобилось им у стен града. Так и отписал Ярослав-Фёдор: хочу обсудить с тобой, брат (вежливое обращение одного самовластного правителя к другому), судьбу Киевского стола. Киевский Великий Князь не господин всем остальным, а всего лишь первый среди равных. Тем не менее, править Киевом рвутся многие: хоть на годик, хоть на месяц, как такое уже было не раз, но побыть первым.
Тревожные времена, вот и приходится держать ухо востро, увидев любое подходящее войско: вчера его предводитель был твоим другом или даже единокровным братом, а сегодня стал злейшим врагом. К тому же, ведомо Михаилу Всеволодовичу и другое: татарове, разгромившие Рязанскую и Владимирскую Земли, не всегда пленённых ими воинов убивают или в неволю обращают. Случается, возвращают им оружие и заставляют биться в рядах собственного войска. Так что, могли и на хитрость пойти, прислав к Чернигову таких, чтобы те в город вошли, после чего открыли ворота приближающемуся татарскому войску.
Да, обещали послы царя Батыги, что не тронут Черниговские Земли, ежели Михаил не станет помогать рязанцам да владимирцам, когда татары придут их громить. Мол, не претендует он на владения Великого Княжества Черниговского. Да только не сдержал царь своего слова: разорены Козельское и Вщижское княжества, несколько мелких городков и не счесть, сколько сёл и весей сожжено его войском.
Весть о гибели на реке Сить Георгия Всеволодовича, в результате которой Ярослав и остался старейшим из детей князя, коего потомки прозовут «Большое Гнездо» за его двенадцать детей, пришла в Киев давно. Вот только пуститься в путь, чтобы занять «осиротевший» Владимирский стол, до той поры, как монголы уйдут в степи, было бы чистым самоубийством. Вот и тянул Великий Князь Киевский до тех пор, пока не пришло известие о том, что дорога свободна от степняков, ушедших, кто к Волге, а кто на юг вдоль Дона.
Не первый он среди тех, кто добровольно оставляет Киевский стол. Вон, его дед Андрей Юрьевич, известный ещё и под прозвищем Боголюбский, поскольку жил в сельце Боголюбово, вообще не стал на него восседать, хоть и принял титул Киевского, заявив, что стольным градом Руси теперь станет Владимир, а Киев превратится в «оукраину», каких много.