С одной стороны, удалось «отшить» притязания всё того же Валаха на наместничество в Серой слободе, а с другой стороны — обозлить его окончательно. С одной стороны, по сведениям от пограничной стражи, Юрий Святославич Курский остался доволен тем, что вмешательство в его дела со стороны Великого Князя удалось разрешить на основании «грамотки» самого же Михаила Всеволодовича, а с другой стороны, учитывая говённый характер боярина, следует ожидать, что Валах на достигнутом не остановится и попытается надавить через личные связи в Киеве.
С одной стороны, есть договорённости с Ярославом Всеволодовичем Владимирским, а с другой стороны, ну, очень сложно реализовать задуманное. В первую очередь, из-за сложности перевозки оборудования на несколько сотен километров. Хотя, конечно, готовиться к этому начали
Да, начали. Причём, со строительства баржи-плоскодонки, приспособленной для перевозки полутора десятков тонн груза. С мощными стальными килями, которые на волоках будут играть роль полозьев. И даже примерный маршрут доставки прикинули. Вверх по Дону, потом двадцатикилометровый волок в реку Шат, оттуда до Оки. В Коломне — вверх по Москва-реке с волоком в Клязьму, ну, а там уже и до Владимира недалеко. Правда, маршрут летний, и до следующей весны соваться в путь нет смысла, чтобы не захватить ледостав где-нибудь на полпути.
Маршрут не только летний, но ещё и не самый удобный, поскольку на нём целых два волока. Проще было бы, конечно, спуститься по Оке до Клязьмы, а потом подняться по ней к Владимиру. Вот только… Вот только Ока — настолько извилистая река, что путь по этому маршруту длиннее раза в три, как минимум.
— Нам просто придётся вместо полезного груза везти немереное количество топлива, — хмурился Андрон. — Плюс трактор, которым тащить баржу на волоке. Честно говоря, проект почти нереальный.
— Но ведь и здесь оставаться нельзя. Степняки нам просто житья не дадут.
— Вот именно. Всё я понимаю, Михаил, но, куда ни кинь, всюду клин. Будь у нас техника чуть поновее, людей и боеприпасов побольше, можно было бы даже несколько лет отбиваться от небольших ордынских отрядов, а там и что-нибудь само собой решилось бы. Ханы ведь тоже не полные дебилы, прекрасно понимают, что сделать хорошую мину при плохой игре и договориться с нами об автономии им выгоднее, чем постоянно терять людей. Вот только где взять эти самые боеприпасы, новую технику, людей?
И только Фофан, слушая подобные разговоры, ухмылялся, будто знал решение проблемы. Знал, но молчал, зараза! Гений, что с этого блаженного взять⁈ К нему потому и не особо приставали, чтобы не отвлекать от гениальных задумок. А вдруг, он и правда вопрос решит каким-нибудь нестандартным образом. Вон, с добычей селитры ведь что-то получается!
Ага! «Химический реактор» вполне себе сработал. К середине сентября, когда уже был убран урожай, наконец-то решили проверить, что получилось. Выход готового продукта смешной: килограмма четыре с кубометра гниющей смеси. Хорошо, что «реактор» примерно трёхкубовый, а химический процесс не закончен, поскольку отфильтрованную «пробную» жижу быстренько заменили свежей мочой. И новый бак «замутили», уже в тёплом помещении рядом с котельной.
— Рано мы кинулись проверять, — бухтел Лесников. — Следующей партии нужно будет позволить до весны «киснуть». У нас даже эти крохи получилось исключительно из-за того, что бак на солнце хорошо прогревался. В селитряницах на земле два года требуется, чтобы процесс завершился. А в подогреваемых ёмкостях — пять-шесть месяцев.
Но как же это всё геморройно! Слитый раствор пришлось выпаривать без нагрева: химики предупредили, что из-за нагрева выпадающие кристаллы селитры запросто могут рвануть. Потом ещё и толочь все требующиеся ингредиенты в деревянных ступках деревянными же «толкушками». Тоже — чтобы избежать даже малейшей искры. Толочь, смешивать в требуемой пропорции, замачивать получившуюся массу до тестообразного состояния в самогоне (чтобы исключить даже малейшее выщелачивание и «порчу» пороха), продавливать эту массу через сито. Для гранулирования, поскольку (опять же, настоятельная рекомендация химиков) гранулированный порох намного эффективнее «пороховой мякоти».
Пушку Барбарин отлил пока одну. В качестве эксперимента. Но сделал её, к всеобщему удивлению, не дульнозарядной, а заряжающейся при помощи сменных камор. Этаких прообразов унитарного патрона, только намного более тяжёлых и многоразового использования. Сопрягающиеся поверхности ствола и камор не стали даже притирать до идеального прилегания. Обтюрации, предотвращающей прорыв пороховых газов в месте контакта, добились использованием одноразовых же кожаных прокладок. Просто между каморой и задней частью «затвора» вколачивается клин, очень плотно поджимая «прокладку», которую во время выстрела просто прорывает заряд.
Опробовали. Ствол длинный, снаряд-ядро уверенно летит на две версты, а свинцовая картечь не оставляет шанса плотному строю на дистанции метров в четыреста. Просто «вундервафля» для этого времени! Впрочем, обширную программу испытаний данного оружия проводить не стали. Занялись куда более насущной проблемой — изготовлением и начинкой миномётных мин. Просто из-за мизерного количества имеющегося в наличии пороха, которого хватило всего-то на снаряжение шести мин. Но толку от них — куда больше, чем от шести чугунных ядер: под ядро ещё нужно умудриться угодить, а взрывающаяся мина калечит взрывной волной и осколками до нескольких десятков человек.
Тоже помаялись, выискивая способы, как заставить эти мины взрываться. Ведь самый высокотехнологичный узел этого боеприпаса — именно взрыватель, срабатывающий при ударе о землю, и скопировать его возможности нет. От слова «совсем». Вот и пришлось извращаться, приспосабливая «дистанционный» запал. Проще говоря, пропитанный горючим составом шнур, рассчитанный на определённое время горения. И мины теперь взрываются не от контакта с землёй, а с некоторой задержкой после падения. Оставляя в земле приличные воронки.
Шесть мин изготовили, две извели на испытания, но четыре-то отложили в «арсенал»! А весной, когда «созреет» новая партия селитры, можно будет тот «арсенал» уже десятка на два пополнить. Как минимум. И это — не считая патронов к гладкоствольным ружьям, которыми планируется заместить автоматы и пистолеты-пулемёты, когда закончатся к ним патроны. Главное — отработать технологию, которую можно будет быстро внедрить после переезда во Владимирское княжество.
40
Настроение у Алексея Валаха было премерзким. Мало того, что сына, наследника потерял, так ещё и новое ранение, от которого он только-только смог оправиться. Причём, помогали ему его злейшие враги, обитатели той самой ненавидимой им Серой слободы. А хуже того, после возвращения в Курск он ощутил себя преданным. Всеми теми, с кем он связывал своё безоблачное будущее. И если князь Юрий Святославич ещё до отъезда на Дон проявил холодность в отношении бывшего собственного дружинника, теперь не способного быть бойцом, то, получив грамоту от оскольского пограничного воеводы, вообще превратился в январский лёд: не послушал княжьей воли боярин Алексей, вопреки ей собирался расправиться с наместником Андреем Минкиным и «вящими людьми» из слободы. Чего пока делать не следовало. Пока…
Нет, князь Курский сам был не в восторге от того, что слобожане, живущие за тридевять земель от столицы княжества, на самом краю Дикого Поля, столь независимы. А ещё — имеют собственное мнение относительно взаимоотношений князя и его сюзерена, Михаила Всеволодовича, с соседями. Будь то жители прочих русских Земель или степняки. Но Валах категорически не воспринимал то, что Юрий Святославич рассусоливает, отказываясь ударить кулаком по столу и проявить твёрдость, прислушивается к мнению людей, стоящих ниже по положению, чем курский правитель. Будь боярин Алексей на его месте, он ни за что не стал бы слушать мнение смердов, холопов и даже просто вольных людей.