Выбрать главу

– Здравствуй, Зак! – улыбнулась Бекки.

– Здравствуй, Зак! – следом за ней глуховатым полубасом пробубнила и Дороти. Лицо ее было недовольным и мрачным, впрочем, как и всегда.

– Следуй за волшебными огоньками? Да? – спросила Бекки, и, прикрывая рот ладошкой, тихонечко рассмеялась.

– Да, – ответил Зак, и во весь рот заулыбался.

В следующую минуту они оставили ненадолго Дороти одну и уже шли к земляной тропинке мимо других гостей, которые не обращали на них никакого внимания, поскольку с большим увлечением были погружены в развлечения, которые так щедро предоставила администрация цирка месьё Анри Дюпажа. А развлечений этих, надо сказать, было там пруд-пруди, – на любой вкус и цвет…

Вскоре Зак остановился, робко заглянул в глаза Бекки и, нервно почесавшись, ее спросил:

– Тебе понравилось в цирке?

– О! Еще бы! Таких необычных и интересных номеров я еще ни разу не видела, – с восторженным блеском в глазах ответила ему Бекки. – Жалко только, что скоро они уедут и ничего подобного мы больше не увидим. А если и увидим, то это случится не скоро, – девочка опустила свой взгляд и тягостно вздохнула.

Зак снова улыбнулся и сказал:

– Постой немного здесь. Я сейчас, – и сошел с тропинки туда, где росла трава в перемежку с луговыми цветами.

– Зак, ты куда? – удивленно спросила девочка.

– Я сейчас. Пожалуйста, не подглядывай, – отозвался он, рыская в траве.

– Хорошо. Не буду подглядывать, – сказала Бекки и не оборачиваясь, бросила свой взор на веселящуюся толпу. А вечеринка была только в самом разгаре…

Вскоре Зак вернулся к Бекки с небольшим букетом луговых цветов.

– Это тебе, – он неуклюже и немного смущаясь протянул ей самодельный букетик.

Девочка с радостью приняла цветы и, вдохнув их аромат, прижала букетик к груди.

Их взгляды встретились и между ними проскользнула небольшая любовная искра. Еще чуть-чуть, и они бы точно поцеловались, но рев моторов нескольких байков, приближавшихся к цирковому лагерю, отвлек внимание парочки и мгновенно расстроил все планы. И они (планы), словно радужная картинка, отражавшаяся на идеальной глади водной поверхности, тотчас расплылись в мути, выдернутой множеством чернильных клякс с самого дна…

***

Недалеко от цирокового лагеря остановилось несколько питбайков. На них сидели раздухаренные и орущие подростки в косухах и джинсовых куртках, подражавшие беспечным покорителям дорог – брутальным байкерам. Это была шайка местного хулигана Джерри и его подружки – оторвы Элисон, крепко державшую его и всю банду Джерри в ежовых рукавицах.

Джерри и Элисон, и еще несколько подростков, сидевших на питбайках, вскоре неспешно слезли с них. Они сняли шлемы, и кто потом повесил их на руль, а кто просто положил на сидение.

– Что за хрень тут происходит?! – предварительно сплюнув на землю, недовольно выкрикнул Джерри, обращаясь к своим дружкам. – Кто-нибудь знает, а?!

– Вечеринка, бро! – отозвались его дружки, взирая на происходящий в лагере веселый разгул.

– Какая-то вечеринка, и как я погляжу – в самом разгаре, а нас на нее не позвали?! – лицо Джерри скривилось, стало более суровым и почти что злобным. – Нужно навести тут свои порядки!

Дружки Джерри и Элисон посмотрели на него и все, кроме последней, загоготали идиотским смехом…

Идя по тропинке и не желая кому-либо уступать дороги, Джерри как раз и наткнулся на Бекки с Заком, которые встретили его озабоченными взглядами (поскольку оба знали, что там, где Джерри – там проблемы и вечные разборки).

– А ну! Брысь с дороги, малявка! – рявкнул Джерри, поравнявшись с Заком, а потом, не дожидаясь от последнего какой-либо реакции, сразу толкнул его так, что тот, вскинув руки вперед, как пушинка улетел в сторону…

– Грубиян! – крикнула ему вслед недовольная Бекки (Поскольку ее отец был местным шерифом, она могла себе позволить такой формат поведения. К тому же, Джерри за последние полгода уже несколько раз попадался ее отцу и провел целую ночь в участке за решеткой; но, правда, за мелкое хулиганство, за которое ему ничего другого и не грозило. Таким образом, ему каждый раз удавалось избежать более сурового наказания от шерифа. Да и сам шериф, собственно, ни на что другое не решался. Да в общем-то и не мог по понятным причинам…).