– Фи, какая гадость! И ты таскаешь это с собой? – брезгливо поморщилась, подошедшая Дорис. – Теперь-то мне ясно, почему с тобой никто не общается, кроме чудаковатого Френки Барбозы.
Зак недовольно взгляднул на нее.
– Ха-ха-ха! Как смешно, – Бекки заступаилась за Зака. – Ну что, пойдем? – поинтересовалась она у него.
– Угу, – ответил Зак, включил фонарик, и направил яркий желтый луч в темный отрезок, являвшийся формальным входом в дом.
– Ты с нами, Дорис?
В ответ Дорис, как она обычно это делает, насупилась, скрестила руки на груди, демонстративно отвернулась и, косо поглядывая на ребят боковым зрением, ответила Бекки:
– Ну уж, нет! Туда я точно не пойду! Здесь останусь.
– Хорошо, – ответила Бекки и пошла вслед за уже вошедшим в дом Заком.
Дорис проводила «сладкую парочку» недовольным взглядом и следом нервно зачесалась… Но не прошло и минуты, как где-то поблизости снова ухнул тот самый филин. Казалось, что он нарочито преследовал девочку… Он испугал Дорис так, что та с опаской поглядев по сторонам, вскоре поспешила за Заком и Бекки.
– Эй, вы! Пожалуйста, подождите меня! – с этими словами она переступила скрипучий порог захилевшего особняка и скрылась в темноте его прохода.
Но как только она вошла, огоньки, все еще висевшие над изголовьем колодца, беспокойно замерцали и даже стали издавать какие-то шипящие звуки, так, будто на раскаленные угольки кто-то вылил воду. А именно так они тихо стали перешептываться между собой, ропотно взывая к своему хозяину – клоуну Банди…
К тому времени, как в дом ввалилась Дорис, Зак и Бекки уже стояли по середине комнаты, которая начиналась сразу же после входа в дом. Они на секунду отвлеклись, обратив внимание на нее, а после продолжили разглядывать его оскудевше внутреннее убранство, сплошь поросшее паутиной и пылью. Бекки стояла по левое плечо от Зака, а Зак мотал рукой с фонарем, бросая его лучи то влево, то вправо… Привыкнув к полумраку и хорошенько осмотревшись вокруг, они отметили, что стоят среди гор давно устаревших двухколесных и трехколесных велосипедов. Было здесь и множество детских книжек с вырванными страницами, а вместе с тем и куча сдутых мячей и различных детских игрушек. Большинство из этих вещей было покрыто густым покровом паутины. А с некоторых других вещей, например, с руля заржавленного велосипеда, с выбитыми спицами из колес, свисал длинный и лохматый кусок паутины, в которой скрывался здоровенный черный паук. Увидев это, Дорис снова поморщилась, и снова стала нервно чесаться. Начала она с локтей, оставляя на коже красные полоски от ногтей, а потом дошла и до ног…
Автор полагает, что у девочки была хроническая непереносимость всякой подобной дряни на психологическом уровне, что впоследствии и вызывало неистовую чесотку…
– Я думаю, что это все игрушки и вещи детей, которых Банди много лет, а может даже веков заманывал в этот мрачный лес.
– Мы в его логове?
– Возможно.
– Летучие мыши, вампиры-убийцы, гадкие тараканы, пауки, а теперь еще и этот сумасшедший клоун, который похищает детей, – недовольно, но не так чтобы громко (больше себе под нос), промолвила Дорис, разглядывая кучу, сплошь состояющую из старых игрушек, что явно несоответствовали духу нашего времени. И заключила: – Всегда знала, что, когда Уилсоны рядом, можно ждать только беды. А теперь еще и это…
Зак и Бекки этого не услышали, а может быть просто пропустили мимо ушей, как привыкли делать это за последние полчаса? Они с живым интересом разглядывали эти вещи, сталкиваясь все с новыми и новыми кучками старого хлама, все дальше и дальше углубляясь внутрь помещения.
Вдруг, как часто случается с Заком, он нечаянно пнул ногой старую консервную банку, а та с жутким звоном отлетела в сторону. Тут же откуда-то сверху, вероятно, с чердачных переборок на ребят опустилась чья-то большая и мрачная тень. Ребята перепугались, разом вздрогнули, а Дорис даже притерлась к Бекки, прячась за ее спиной. Выглядывая из-за плеч своей подруги на то, что опустилось на запыленные половицы пола, Дорис рассмотрела, что это был обычный черный ворон, нервно дернуло бровью и глупо хихикнула. Зак бросил на него луч фонаря, а ворон, мотая головой, хорошенько разглядев нарушителей своего покоя, недовольно гаркнул и, допрыгав до стены, упорхнул из дома через единственное незалатанное окошко.