Его руки обнимают меня за плечи, твердая хватка вселяет уверенность в море хаоса, которым является мой разум. — Как я уже говорил ранее, ты мудра не по годам, bǎobèi. Я верю, что ты примешь правильное решение. Я пришел только для того, чтобы помочь в этом процессе всем, чем могу.
— Итак, ты покинул пляж с белым песком Коста-Рики, чтобы вести международную войну мафии со мной?
— Конечно, Джиа. Кроме того, со временем на пенсии может стать немного скучно. — Уголки его губ приподнимаются, заставляя подергиваться длинные серебристые пряди усов. — Итак, где мы можем пойти позавтракать? У тебя в квартире нет ничего съедобного.
Мои щеки горят, и я тут же опускаю голову. Я полная неудачница как традиционная китайская женщина, но я знаю, что еда на вынос никого не касается. Схватив с пола сумочку, я разворачиваюсь и беру дедушку под руку. — Пойдем, я отведаю с тобой лучший рогалик с лососем во всем Манхэттене. Я угощаю.
— Очень хорошо, bǎobèi, и пока мы будем есть, мы обсудим твое будущее.
Моя голова опускается в знак согласия, и я легонько подталкиваю дедушку к входной двери. Я ненадолго задумываюсь о том, чтобы выйти через черный ход, на случай, если какие-нибудь итальянские мафиози все еще задерживаются в этом районе. Возможно, Нико Росси приехал, потому что услышал, что великий Вэй Го в городе. Был ли он здесь, чтобы заключить еще одну сделку?
Мои мысли путаются, и я заставляю себя двигаться вперед. Если Нико все еще здесь, рано или поздно мне придется встретиться с ним лицом к лицу, а с моим дедушкой на буксире встреча может быть более терпимой.
Я распахиваю дверь, чтобы уйти, и знакомое легкое позвякивание колокольчика над головой на мгновение успокаивает мои нервы. Ари купила его несколько недель назад, настаивая на том, что мы должны завести его сейчас, когда мы были так близки к открытию CityZen. Мне очень не хотелось разочаровывать ее, но из-за того, что моя непостоянная творческая муза покинула здание, мы и близко не подошли к торжественному открытию. Хотя мне нравится этот колокол.
Осматривая обе стороны тротуара, я не замечаю Нико Росси и выхожу на тротуар. Я жду, когда наступит облегчение, но оно так и не наступает. Меня настолько пугает идея единоличного правления Четырьмя морями, что я рассматриваю идею брака по договоренности?
Нет, ни в коем случае.
С другой стороны, после встречи со скользким Леем, великолепный итальянец выглядит менее омерзительно.
Дедушка толкает меня локтем в бок, отвлекая от размышлений. — Джиа, ты расскажешь мне, какие мысли крутятся в твоей напряженной голове, или я должен догадываться?
Он всегда хорошо меня знал.
— Я просто рассматриваю все свои варианты.
— Очень хорошо, как и следовало.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки и дергаю свободной рукой за концы блузки с длинными рукавами - привычка, которая раньше сводила с ума моего отца, что только заставляло меня делать это еще чаще. Если он настаивал на том, чтобы испортить мне руки в качестве наказания, то я напоминала бы ему об этом при каждом удобном случае.
На данный момент я даже не могу понять, каковы мои реальные варианты. Полностью избегать своего права по рождению больше нельзя, кажется, это единственный путь. К сожалению. Я останавливаюсь на пешеходном переходе, пока мы ждем, когда загорится красный свет. — Как ты думаешь, какие варианты лучше всего, Yéye?
— Я думаю, выбор прост, дитя, ты хочешь править сама или разделить бремя с другим?
— Я вообще не хочу править. — Предательские слова вырываются прежде, чем я успеваю захлопнуть челюсть. Хотя, по правде говоря, это не умопомрачительное признание. Мой дедушка знает меня достаточно хорошо, чтобы понимать это с самого начала.
— Иногда в жизни мы призваны взять на себя обязанность, от которой не получаем радости.
Я хмыкаю, совершенно неуместный звук срывается с моих распущенных губ. Мой дедушка родился мужчиной в семье Го. У него была возможность самому строить свое будущее. Он положил начало одному из самых печально известных синдикатов Триады в великом Манхэттене. Что он знал о том, как быть втянутым в дела по принуждению?
Длинные морщинистые пальцы дедушки сжимаются на моем плече. — Джиа, ты, может быть, и мудра для своего возраста, но ты все еще очень молода. Когда мне было двадцать три, я думал, что тоже знаю все. Именно твоя бабушка каждую минуту каждого дня напоминала мне, что я ничего не знаю. — Печальная улыбка кривит его губы, и эти темные глаза искрятся. Мой отец говорил, что единственный раз, когда он видел улыбку своего собственного отца, это в присутствии его жены, а позже, после ее смерти, только для меня.