Его ухмылка становится шире, пока не превращается в сияющую улыбку, и, Боже, я ненавижу, как при виде этого рушится моя решимость. Он указывает вилкой на меня. — Кажется, мне нравится милый.
— Тогда я придумаю что-нибудь другое. — Я мило улыбаюсь ему и запихиваю в рот еще тортеллини, прежде чем наше подшучивание становится откровенно вежливым.
Организатор свадьбы подбегает ко мне, когда я проглатываю последний кусочек. — Заканчивай, пришло время первого танца.
— Сейчас? — Почему мы не могли сделать это до проклятого четвертого блюда?
— Да, миссис Росси, сейчас.
Миссис Росси? Я съеживаюсь от звука. — Я Го, — огрызаюсь я.
— Прошу прощения, миссис Го. И вам, мистер Росси, за то, что прерываю, но оркестр играет песню, которую вы выбрали следующей.
— Песню, которую ты выбрал? — Мой взгляд мечется между планировщиком и Марко.
— Я выбрал одну наугад, — бормочет он.
О. Это неожиданно. Теперь мне очень любопытно…
Марко отодвигает свой стул назад, раздается резкий скрип полированных деревянных досок, который перекрывает паузу в музыке оркестра. Несколько любопытных взглядов поворачиваются в нашу сторону, когда я встаю, и Марко переплетает свои пальцы с моими.
Все больше голов поворачивается в нашу сторону, и я не могу удержаться, чтобы не прижаться к его возвышающейся фигуре, чтобы спрятаться от любопытных взглядов. Чтобы не встречаться с ними взглядами, я впервые захожу в Большой бальный зал сегодня вечером.
Впечатляющее пространство украшено замысловатыми деталями, которые напоминают о давно ушедшей эпохе величия. Высокие потолки, щедро украшенные витиеватыми хрустальными люстрами. Свет отбрасывает мягкое рассеянное сияние по всей комнате, отражаясь от золотистых оттенков отделки стен. Сами стены обиты шелковыми и бархатными драпировками, добавляющие атмосфере нотку королевского декаданса.
Это действительно захватывает дух.
Я до сих пор поражена, что ассистентка Марко смогла провести грандиозное мероприятие всего за две короткие недели. Говорят, счастья за деньги не купишь.…
Когда мы выходим на танцпол из полированного дерева, оркестр подхватывает знакомую мелодию. Я ожидала услышать классическую балладу Фрэнка Синатры или Этты Джеймс, но вместо этого оркестр из восьми человек играет "Perfect" Эда Ширана в их исполнении.
Рука Марко обвивается вокруг моей талии, и тысяча крошечных лезвий пронзает мое сердце, когда он начинает напевать мелодию.
— Я не знала, что ты фанат Эда Ширана. — Это последнее, чего я ожидала от босса-плэйбоя мафии.
Он пожимает плечами. — Этот парень знает, как написать песню о любви.
— А что ты знаешь о любви, мистер Росси? — Я обвиваю руками его шею сзади, потому что, очевидно, Эд Ширан тоже колдун.
— По-видимому, не очень много, миссис Го. — Печальная улыбка приподнимает уголки его губ, когда он прижимает меня к своей груди.
Он ведет меня по танцполу, мое тело легко движется вместе с его. На мгновение все остальное исчезает, и остаемся только мы, волшебные звуки и проникновенные слова песни. Моя грудь вздымается, соприкасаясь с его грудью при каждом вздохе. Его глаза темнеют, когда они останавливаются на моих острых сосках через тонкое кружево.
Боже, мои эмоции сейчас так переполняют. Я никогда не чувствовала себя настолько неконтролируемой. В один момент я уверена, что могла бы убить Марко Росси, а в следующее - не могу дождаться, когда упаду в его объятия.
— Джиа, я...
Я прижимаю палец к его губам, прерывая его. — Давай поговорим об этом позже, хорошо? — Все наши обсуждения, как правило, принимают оживленный характер, и публичная ссора с моим новым мужем точно не укрепит единый фронт, который мы пытаемся изобразить.
Его голова наклоняется, и его нос случайно касается моего. Мой взгляд поднимается, чтобы встретиться с его, и наши губы оказываются всего в одном ударе сердца. У меня перехватывает дыхание, когда мысли о том поцелуе в церкви всплывают на первый план в моем сознании. Как возможно так сильно презирать кого-то и в то же время испытывать к нему такое влечение в одно и то же мгновение?
Раздается звон бокалов, симфония звенящего хрусталя, и губы Марко растягиваются в коварной усмешке. — Я думаю, мы должны порадовать публику.
— Я не уверена… — прохрипела я, но мои предательские губы уже приблизились.
— Если Триада собирается отступить, нам нужно заставить их поверить, что наше соглашение прочное.
— И поцелуй поможет этому?
— Черт возьми, если я знаю, Огонек, но это, черт возьми, сделало бы это представление для меня более приятным. — Снова эта ухмылка.
— Почему тебе нравится целовать женщину, которая тебя презирает? — Несмотря на резкость моих слов, я прижимаюсь к нему всем телом, когда мы плавно двигаемся по танцполу.